Призванная с Земли. Меняю судьбы. Воспитываю мужей - Tais Xarper

Ээээ, как шахматная доска. Полосы от хлыста наслоились друг на друга. Где-то края выпирают больше, где-то меньше. Пытаюсь почувствовать эти шрамы пальцами. Ощущение не очень… слезы ползут по щекам сами, а я даже не заметила, когда начала плакать.

Была у меня раньше сумочка из кожи, а на ней теснённые буквы и узоры. Так вот там кожа была приятней. Всхлипываю от обиды. Ну, за что мне это? Я конечно не подавала виду перед Мардом и Сарганом, но сейчас кого стесняться. С такой спиной я бы тоже отказалась от самой себя. А ещё и в руках работорговца побывала. Вывалю им это на голову и останусь с двумя мужьями. Могут даже подумать, что и дети не от них. Мало ли что под пыльцой в забытьи творилось.

Всхлипываю уже чаще. Веду пальцем от начала самого глубокого шрама до поясницы. И именно в этот момент дверь толкает Сарган и застает меня за этим изучением шрамов.

Его внимательный взгляд скользит по моему лицу и слезам на щеках. Я одергиваю рубаху и стираю с щёк слезы.

— Мне тоже жалости не надо — тут же предупреждаю его.

— Хорошо — соглашается он, наблюдая как я натягиваю брюки. — Можно без всякой жалости посмотреть?

Я внимательно смотрю на него. Психологом заделался! Так я тоже умею.

— Если покажешь свои — быстро говорю я.

Сарган кивает головой и манит меня к себе. Расстёгивает пуговицы на своей рубашке, вытаскивает из-за пояса брюк. И легко скидывает рубашку на пол. Я словно под гипнозом иду к нему. Поглаживаю его грудь предплечья и мягко поворачиваю к себе спиной. У него шрамов больше. Некоторые полосы торчат вверх на несколько сантиметров. Сколько же раз его били? В горле пересохло от жалости к нему.

— Если тебе плохо от этого вида я оденусь — говорит он.

— Нет — шепчу я. — Можно потрогать?

Сарган молчит, но вслед за моей рукой по его телу пробегает дрожь. Я кладу ладонь на его поясницу и мягко веду её верх. Потом подключаю вторую руку и веду её к шее.

— Хватит — рычит он — никто ещё не трогал — тут же поясняет он, удерживая мои руки.

— И не будет — отвечаю я довольно грубо, вырываю из его пальцев свои руки и снова захожу ему за спину. — Я твоя жена! И трогать тебя могу только я.

Теперь я очерчиваю его лопатки, прослеживаю каждый шрам от начала до конца.

— Ты убил этого монстра? — спрашиваю я.

— Только двоих — глухо говорит он. — А главного не смогу никогда. Теперь моя очередь.

Я скидываю рубашку и закусив губу ожидаю его прикосновений. Но от того что я чувствую, у меня подгибаются колени. Сарган встал на колени и целует мои шрамы. А я наблюдаю за этим в отражении. Закрыв глаза словно получает от этого удовольствие, он целует мою искалеченную кожу. Поглаживает пальцами. Прижимается лицом к моим шрамам.

— Рьяна. Моя рьяна — шепчет он. — Ты должна гордиться ими. Ты выжила. Магический хлыст загоняет под кожу нашу боль и страх. А у тебя здесь почти нет страха, только боль. Этого не надо стыдиться. Ты и так была сильной. А теперь… Если кто-то от тебя отвернется, то он слабее тебя.

Я плавлюсь под его поцелуями, неожиданно возбуждаюсь. Сарган подхватывает меня под ягодицы и несёт к постели.

Медленно, словно главную ценность в этом мире раздевает и кладёт на постель, а сам садится рядом с постелью на колени и продолжает нежно ласкать меня. От этой ласки мне хочется плакать. Это невыносимо. Я поднимаю голову и зову его на постель. Сарган сидит на коленях и смотрит вниз.

— Иди сюда — требовательно зову я.

Тогда он подчиняется и ложится рядом. Мы не говорим, просто скользим руками. Нежно целуем. И наконец Сарган смотрит мне в глаза в его глазах я вижу стыд и любовь. И если с любовью все понятно, то почему стыд.

— Рьяна ты должна знать кое-что — шёпотом говорит он.

— Я думаю нам нужно чаще говорить — подбадриваю я его, ложусь на бок опираясь на локоть. — Так будет меньше недопонимания. Я же из другого мира. И многое мне не понятно.

Сначала целую его плоский как монетка сосок, а потом грубо лизнула. По глазам вижу, что моему законнику нравится. Странно вообще, что у моего законника тело воина. С шрамами, жгутами мышц и ни грамма жира.

— Наше с тобой единение не может быть обычным… таким как у всех — он сжимает пальцы одной руки в кулак и смотрит в окно. Вижу, как трудно ему открыться передо мной. — Я буду бороться со своей ревностью. Научусь делить тебя с другими, если и ты не оставишь меня. Но с другой частью себя… я не смогу бороться. Вернее, я пытался, искал выходы, но ничего не вышло. Меня испортили, сломали с самого детства. В момент соития мне нужна боль. Я не хочу причинять её тебе, значит ты должна сделать это со мной.

Мммм, смотрю на своего мужа и понимаю, что теперь вчерашнее поведение обретает смысл. Неужели его с детства приучали к такому, какие-то высокомерные сучки? Мать? О, Боже! Прикусываю свой язык чтобы не выдать лицом весь тот ужас, что я себе представила. Издевательства над моим блондином, его боль, унижения, грязь.

— Говорят у кафтарцев так поступают со всеми мальчиками с самого детства. Я был почти взрослым, но иного не знал… и не чувствую удовольствия иначе.

Он кладёт мою руку себе на грудь и сжимает свой сосок достаточно грубо моими пальцами. Я смотрю на это закусив губу, потому что с губ едва не сорвалось ругательство, а он изучает моё лицо.

— Только это или плети и цепи? — проглотив комок в горле, спрашиваю я.

Нет я не сторонник бдсм и в жизни не пробовала. Но не могу же я его откровения прервать вот так сразу. И показать, что его тайны выворачивают мне душу своей болью.

— Ты сможешь? — тяжело дыша, впивается Сарган в мои глаза.

— Ну, я никогда не пробовала, может заменим кое-что — убираю наши руки и цапаю другой его сосок зубами — если ты хочешь.

Отпускаю напряженную плоть законника и шепчу ему на ухо, что-то пошлое. Спускаюсь чуть ниже по идеальному животу мужа рукой и царапаю ноготками чуть ниже