Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

я пожалела о том, что вообще разрешила семейству Соболевских приехать к нам в дом. Ведь как только он увидел вашу распрекрасную сестрицу, он сразу же потерял всякий разум.

– Татьяна Николаевна, давайте будем справедливы. Ваш супруг изменял вам и без моей Барбары. Иначе я бы не появился в вашем доме. Я ведь консультант по семейным проблемам. И большая часть моих клиенток обращается ко мне только в виду адюльтеров их законных мужей.

– Да, изменял, вы правы! – в сердцах произнесла она. – Но, познакомившись с вашей змеёй-сестрицей, он совсем сорвался с цепи.

– Вы сказали змеёй? – усмехнулся Петровский.

– А кто она, если не змея? Приехала в мой гостеприимный дом, чтобы увести у меня мужа, – в глазах Татьяны блестели слезы. – У неё и взгляд-то змеиный.

– Я понимаю ваш гнев. Простите меня, сударыня. Я очень виноват перед вами.

– Да, очень!

– Я лишь одно могу сказать в свое оправдание – у меня не было злого умысла в знакомстве вашего семейства с семьей Соболевских. Я не ожидал такого эффекта. Поверьте. Я лишь хотел вам помочь.

– Помогли отменно, – плакала Татьяна.

– Я знаю, что Барбара очень виновата, и нет ей никаких оправданий. Но я полагаю, что сие произошло с ней не специально. Она не ставила перед собою задачи, принести вам зло. Она вовсе не такой человек.

– Не такой? Она жалкая распутница, хищница и любодейка! Развратница!

– Я очень перед вами виноват. Ради бога, простите меня.

– Как я могу вас простить, если я навеки буду теперь несчастна?

– Не будете, – бормотал он, опустив лицо. – Я всё исправлю.

– Да, как же? Как вы всё это исправите?

– Я всегда давал вам лишь психологические консультации. А теперь я намерен задействовать свои оккультные возможности. Я готов провести обряд. Это будет очень сильный обряд. Вы должны мне довериться.

– Я уже и так вам много доверялась. И каков же итог?

– Всему своё время. Если помните, то в самый свой первый визит я взял ваши с супругом фотографии.

– Да, припоминаю.

– Я готов совершить над ними обряд. Я отверну вашего мужа от соперницы и приворожу к вам.

– А как же вы станете это делать, если от этого действия может пострадать ваша сестра?

– Я не принесу ей явного вреда, а лишь сделаю ей остуду. А мужа вашего приворожу. Решайтесь. Я хоть и учусь на факультете философии, однако с основами магии знаком ещё с раннего детства. Были хорошие учителя. Если я и берусь за магические ритуалы, то только в самом крайнем случае. Но это – именно ваш случай. А потому – приходите ко мне завтра, к вечеру. Около семи часов. Я буду вас ждать на своей квартире. И захватите с собой исподнюю рубаху. Простую женскую рубаху. Без затей.

– Это зачем?

– Таков обряд. Вы должны предстать перед высшими силами в простой, желательно холщовой рубахе.

– О, господи, – Татьяна перекрестилась – На какие же грехи я ради любви своей иду.

* * *

Санкт-Петербург, Гатчина 1907 г.

– В тебе не только много страсти, в твоих жилах течёт порок… Но какой же он сладкий, – возбужденно шептал Михаил, прикусывая торчащие, тёмные соски Барбары.

– Да, я порочна, – признавалась она, закатывая от страсти глаза.

– Мы оба порочны, – кивал он. – Мы похожи с тобой, словно два близнеца. Иди, я приласкаю тебя языком ещё раз, и ты снова кончишь. Как мне нравиться, когда ты громко кричишь…

– А мне нравится, как ты рычишь, – со смехом отвечала она.

Через некоторое время они лежали почти обессиленные. Потом Гладышев сходил за бутылкой вина и печеньем.

– Кстати, я завтра пошлю Гордея вновь по магазинам. У нас с тобой кончается провизия.

– Мишенька, мы уже неделю здесь. Мне скоро надо возвращаться. Я очень боюсь, что приехал Казимир или прислал письмо.

– Не думай сейчас о нём. Давай, забудем обо всех хоть ещё на несколько дней. Сегодня ночью, когда все будут спать, мы снова пойдем с тобой на реку и погуляем под звездами и луной.

– Миша, но всюду светло. Белые ночи. Нас могут увидеть.

– И что? Кого нам бояться?

– Миша, ты такой романтик.

– Счастье мое, царица змей, девочка моя возлюбленная. Божество мое…

Он нежно целовал её руки.

– Я ведь совсем не знаю тебя, – шептал он. – Совсем… И в то же время, я знаю тебя очень давно. Если верить в теорию о переселении душ, то мы наверняка встречались с тобою в прежних жизнях.

– Несомненно, Миша. Мы живём много жизней.

– Говори, говори… Я готов слушать тебя вечно – весь тот святой бред, который ты сладким мёдом льешь в мои уши…

– Миша, какой же ты… Я люблю тебя.

– А я тебя.

Они помолчали несколько минут, глядя друг другу в глаза.

– Миша, я уже рассказала тебе о сеансах того самого профессора из Венского университета. Он во многом тогда помог мне, помог преодолеть тот чудовищный стыд, который я постоянно носила в собственной душе.

– Какой стыд, милая?

– Миша, тот самый Сотников разбудил во мне чувственность раньше положенного срока. Он приучил меня испытывать сладострастие.

– Какой он был внешне, этот негодяй?

– Ты знаешь, его можно было назвать даже красивым. Высокий, стройный, светло русый. Серые глаза. Отлично одет. Манеры аристократа.

– Мерзкое животное, – зло обронил Гладышев. – Его трижды надо было прикончить.

– Всё так… Но я носила в своей душе груз непомерного плотского греха и стыда за него, ровно до тех самых пор, пока со мной не поработал тот психолог.

– Это счастье, что тебе повстречался такой доктор.

– Да, меня к нему записал Казимир.

– И за это я вынужден мысленно поблагодарить его.

– Но рассказ обо всём этом будет неполным, если я не поведаю продолжение этой истории о призраке того самого Сотникова. Он приходил ко мне не постоянно. А лишь время от времени. Когда он был убит руками польских революционеров, а я отправлена в пансион для воспитания благородных девиц, то какое-то время он не появлялся в моей жизни. А стал приходить лишь год или полтора спустя, когда мне исполнилось двенадцать. И не уходил из моих снов вплоть до самого выпуска из института.

– Господи, как ты всё это перенесла? Барбара, милая, видимо, ты, будучи восприимчивым ребенком, просто заболела. Это было какое-то нервное расстройство.

– Может и так, – она сверкнула тёмными очами. – Если бы всё это было именно так…

– А как иначе? Или ты на самом деле веришь в существование призраков?

– Миша, я верю в то, что вижу собственными глазами и слышу собственными ушами. Помимо этого у меня есть