Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Глава 73

Я осторожно сжимаю пальцы на подоле платья, скользя взглядом по напряженному лицу мсье де Бодонта. Странное оцепенение пронзает всё тело — ведь то, что он предлагает, волшебным образом решает огромную часть наших проблем.

— Вы… правда хотите простить мне долг в обмен на то, что я стану управляющей лавки Кальдури? — переспрашиваю я, стараясь говорить как можно ровнее.

— Именно так, — подтверждает он с чуть заметным кивком.

На мгновение я позволяю себе представить, что будет, если я отвечу «да». Наши проблемы начнут исчезать одна за другой. Мы сможем быстрее выплатить долги остальным кредиторам, у нас появится стабильная точка продаж в самом центре Руаля, а все недавние тяжбы, связанные с Кальдури, превратятся в новые возможности для поместья и всех, кто в нем живет и работает.

«Это даже лучше, чем я могла себе представить…» — шепчет внутренний голос.

Но именно это и настораживает: «С чего вдруг такой подарок? Не скрывает ли де Бодонт каких-то условий?»

Всё же, этот человек — кредитор, знающий цену деньгам, и мне сложно поверить, что он решился на подобный шаг без корысти.

— Признаться, я не ожидала столь щедрых условий, — решаю откровенно заявить ему о своих опасениях, — Есть ли у вас какие-то дополнительные условия или выгода, помимо процента с продаж, о котором вы говорили?

— Мадам, — Жерар де Бодонт улыбается той самой улыбкой, которая заставляет мои нервы вибрировать, — Давайте будем откровенны друг с другом. Я понимаю, что вам мои условия могут показаться слишком… м-м-м, незначительными. Однако, поверьте, я все взвесил. Ваша репутация стремительно растёт, что означает и растущую прибыль. Подумайте сами, ваши вишневые десерты признал сам герцог! Такое событие люди точно не оставят без внимания. А потому, вложившись в ваши таланты, я получу намного больше, чем если бы просто добился возврата по долгу. А ведь я мог бы продать эту кондитерскую кому-нибудь ещё…

Его взгляд ощупывает меня с хитрым прищуром: он хорошо понимает, что покупатели на лавку Кальдури нашлись бы быстро. Но он хочет именно меня.

Когда я перевожу взгляд на Рафаэля, который всё это время молча стоит рядом, он тут же делает едва заметный кивок. По глазам видно, что он хочет сказать: «Это действительно действительно выглядит заманчивым».

Но и я склоняюсь к такой же мысли — второго такого подарка нам не найти.

— Хорошо, — выдыхаю я наконец, — Я… согласна. Но прошу всё оформить наши договоренности письменно, чтобы избежать любых неожиданностей.

— О, разумеется! — мсье де Бодонт почти торжествует, демонстративно хлопает в ладоши. — Уже сегодня я пришлю к вам своего нотариуса и мы составим договор. Вскоре можно будет приступать к открытию кондитерской. Хотя… наверно, правильнее будет сказать, переоткрытию. Мы переоборудуем лавку, сменим вывеску и так далее.

— Хорошо, — киваю я. — Постараюсь вас не подвести.

В ответ месье де Бодонт выразительно ухмыляется:

— Милая моя мадам Шелби, я уверен, что не подведёте. Иначе не стал бы с вами связываться.

Мы обмениваемся короткими поклонами: я — чуть более глубоким, он — столь же показным, как и вся его улыбка. Затем де Бодонт садится в повозку и уезжает.

Глядя вслед его карете, мне вдруг хочется рассмеяться от абсурдности ситуации: ещё недавно я судорожно искала деньги, дабы выплатить хотя бы часть процентов по тётушкиным долгам, а теперь…

Теперь у меня появилась не только возможность погасить все долги и выплатить жалованье слугам и рабочим, но дать им то, чего они заслуживают и чего я желаю сама — стабильного будущего, уверенности в завтрашнем дне и в том, что все будет замечательно.

— Неожиданно, да? — ухмыляется Рафаэль, разрывая полог тишины.

— Да… — роняю я, и уголки губ сами расползаются в улыбке. — Это какое-то безумие, Рафаэль… но, похоже, что наконец-то всё начало налаживаться.

Мы возвращаемся к нашим десертам, но через некоторое время возвращается Сильви. При виде меня она слегка морщится, будто извиняясь:

— Оливия, прости, но… Юдеус не сможет прийти в ближайшие дни. Он просит ещё немного подождать. Говорит, что раскопать нужные документы оказалось куда сложнее, чем он думал.

В душе тут же зреет тревога: «Что значит сложнее, чем он думал? Мне стоит чего-то опасаться?»

— А в чём проблема? — спрашиваю я, стараясь не выдать нервозности.

Сильви оглядывается, потом, видимо, чтобы не стоять посреди двора, берёт меня за локоть и ведёт в сад. Там она передает мне сложенный в четыре раза лист бумаги — записку от Юдеуса и говорит:

— Похоже, мадам Беллуа по какой-то причине всегда выдвигала на первый план именно дальних родственников, а близких наоборот скрывала, никогда их не упоминала и не рассказывала. Поэтому даже чтобы раскопать твою линию родства потребовалась масса усилий. По словам Юдеуса, некоторые записи будто нарочно припрятали или вообще изъяли.

Пребывая даже в большем шоке, чем до этого, я раскрываю бумажку и впиваюсь глазами в записку. Там все то, что мне уже пересказала Сильви, но написанное рукой Юдеуса. Однако, меня привлекает следующий абзац:

«…удалось выяснить, что Оливия Шелби связана с мадам Беллуа через линию матери. Однако нужны ещё дополнительные свидетельства, чтобы…»

Я зажмуриваюсь, пытаясь все разложить для себя по полочкам.

Моя мать умерла при моём рождении, а отец всегда говорил, что она сирота. Как такое возможно?!

На сердце ложится тяжелый осадок. С одной стороны – радость, что есть надежда, и подтверждение родства, пусть пока и неполное. С другой – холод и горечь: «Тайны… сплошные тайны!»

И снова встает вопрос почему отец молчал все это время? Не знал всей правды сам или намеренно от меня все скрывал?

— Оливия, ты в порядке? — Сильви касается моей руки.

— Да… просто… — я глотаю комок. — Просто все это слишком неожиданно.

— Юдеус обещал сообщить, как только найдёт ещё что-то, — осторожно продолжает Сильви. — А мы пока можем заняться своими делами: как я понимаю, заказов у нас теперь хоть отбавляй.

— Да, — грустно улыбаясь я, — Ты даже не представляешь насколько ты права…

***

Следующие дни проходят в лихорадочной суете, но отнюдь не тягостной: мы открываем лавку Кальдури под новой вывеской, меняем интерьеры, мебель и, разумеется, завозим туда наши сладости. Работников мы решаем тоже нанять новых. Поэтому, некоторое время Рафаэль там почти живёт, принимая заказы