Последнее тепло - во мне - Лина Таб

Это было все еще необычным и удивительным даже для меня. Но кажется светлый дар и правда был способен утихомирить бурю и ее холодный, буйный нрав.

Столкнувшись со светом, буря будто схлопнулась. Ветер больше не завывал, а на улице едва сыпал легкий снежок.

Когда я наблюдала за подобным чудом, у меня самой мурашки по телу бежали.

Когда пора было возвращаться в академию, я впервые за несколько дней примерила личину Яра Сарта. Было уже непривычно. Даже мужьям. Ехала я сама, чтобы так же не привлекать внимания.

Оказавшись в стенах академии, почувствовала себя в безопасности и смогла по-настоящему расслабиться. В доме, что был рядом с академией, я жить не захотела, хотя Анор смилостивился и разрешил лично мне и моим мужьям нарушить устав академии и жить вне ее стен. Но мы отказались, вернувшись в свои комнаты. Переселяться в женское крыло я тоже категорически не захотела и это тоже было нарушением, с которым Анору пришлось смириться. Все-таки, жить я буду с мужьями.

Единственной разницей теперь было то, что личина Яра была в прошлом и продолжу занятия на боевом факультете я уже в качестве Селлы. Да, факультет мне тоже предлагали поменять, взяв более подходящий профиль, но я была непреклонна и уверенно сообщила, что мне достаточно дополнительных занятий. Так что, в любом случае, я буду заканчивать боевой факультет. Это было ново в стенах академии, ведь прежде на нем никогда не учились девушки и когда, я пришла на первое занятие, на меня смотрели как на инопланетянина, не меньше. Склоняли головы, шептались, кто-то сторонился, а кто-то напротив пытался заговорить.

Марко и Филу пришлось несладко, ограждая меня от навязчивых однокурсников и не только от них.

Но постепенно все, с кем я обещалась ранее успокоились и стали воспринимать меня снова как своего однокурсника, хотя среди мужчин прослеживалась настороженность. Более того, меня частенько пытались ограждать от нагрузок, особенно во время спаррингов. Вот где начинались проблемы. Никто не решался противостоять моей тройке в полную силу, а если и решались, то били больше по Марко и Филу.

Было несколько обидно, но в целом, я понимала. Я единственная девушка среди сильных мужчин, которых учат беречь нас, защищать. Более того, многие не рискуют поднять руку на правительницу, хотя по брату и мужу правителей били в легкую и с особым удовольствием. Но там Марко сам старался, провоцировал как мог.

Третий курс был завершен, но на каникулы мы все равно остались в стенах академии. Сейчас, это было самое безопасное место, тем более от Нормана приходили не самые утешительные новости. Они вычислили несколько людей, что готовили очередные заговоры, но это было все равно не то. Кто-то стоял за всем этим и Норман никак не мог этого кого-то вычислить.

Я сочувствовала ему и ничем не могла помочь. Это злило, но меня успокаивали, что сейчас, это не моя битва. Моя главная цель выжить и сохранить мир.

Единожды мы все-таки выбрались за стены академии, причем в окружении не только всех мужей, но еще и стражи. Личина была бессмысленна, с таким количество охраны было все слишком очевидным.

Люди в городе вели себя не менее настороженно. Уступали дорогу, кланялись, шептались. Все это я видела уже не раз. Они боялись, не доверяли и это было ожидаемым.

Выйдя за стены академии, я само собой первым делом навестила Мадда и Роба, все же эти мужчины стали для меня если не отцами, то кем-то близким к ним. И мужчины отвечали мне абсолютной взаимностью. Как оказалось, слухи о том, что за личиной Яра Сарта скрывается правительница, дошла и до них. Но они думали, что я никогда их не навещу. И какого же было их удивление, когда я появилась на пороге дома, в окружении до зубов вооруженной охраны, да еще в оцеплении из четырех мужей.

Сначала было неловко, потом постепенно, мужчины успокоились, оттаяли и окружили меня прежней заботой. Мадд уже давно восстановился после травмы, хоть и немного хромал, слишком уж сильно его тогда гур потрепал. Об этом я знала, ведь иногда мы отправляли друг друга письма, да и Рилье держал в курсе о состоянии мужчины.

Четвертый курс оказался более спокойным. Ко мне привыкли, ведь я не страдала высокомерием, заносчивостью и завышенным эго. Я была наравне со всеми и вела себя так же, как и раньше. Это помогло нас снова сблизиться и стать своей, но уже в новом ключе.

Единственное, что по-прежнему не изменилось, это реакция Марко, когда однокурсники начинали проявлять ко мне внимание как к девушке. Он кипел, терпел, но лишь некоторое время, затем, однокурсники мягко удалялись от меня. Если понимали плохо, удалялись не мягко, после чего, Марко проводил прекрасное время в компании Рилье, а я наконец выдыхала более свободно.

И вот так же было и сегодня. На первом же занятии ко мне подсели двое ребят, настороженные, аккуратные в каждом слове, они пытались завести непринужденную беседу со мной, улыбались, смешили. А потом пришел Марко, держа в руках три стаканчика с чаем для нас.

Как итог, стаканчики оказались на Марко, потому что он слишком сильно сжал их, а мы все, включая Фила, получили отработку. После моих попыток уговорить Анора и Рилье, отработку нам сняли, но сделали предупреждение.

Остаток дня Марко традиционно смотрел на всех гуром и этого было достаточно, чтобы меня снова сторонились.

— Никогда бы не подумала, что ты такой ревнивец, — закатываю обреченно глаза и падаю на кровать.

— Я не ревнивец, — буркает, швыряя вещи на стул, — а что они на тебя пялятся⁈ — взрывается, развернувшись ко мне, — у тебя уже есть мужья!!

Смотрю насмешливо.

— Марко, продолжишь в том же духе, шепну Эре, что ты в нее влюблен, а расстались вы лишь из-за долга. Заметил, как она на тебя поглядывает, пока ты занят тем, что пытаешься заморозить однокурсников?

Марко вылупляется на меня возмущенно. Открывает и закрывает рот. В итоге, кажется, сдувается. Плечи опускаются и подняв ладонь, взъерошивает волосы на голове.

— Прости, малышка, но мне не нравится как на тебя все смотрят. Ничего не могу с собой поделать. Мне хочется укрыть тебя от всего мира. Чтобы ты была в безопасности и только моей.

Выдыхаю с улыбкой. Я тоже ничего не могу с собой поделать. Легко ему все прощаю.

— Марко, — я поднимаюсь, подходя к мужу, — я знаю и понимаю, — обнимаю за шею, касаясь его крепкого тела, — но ты муж правительницы. Пусть,