Оружие Ада - Элль Рид

его мучают — во сне он порой вздрагивает или начинает неровно дышать, когда видения одолевают его. Но это… это было нечто иное. Он разбудил нас обоих криком. Это звучало так, будто его пытают; он вцепился в волосы с такой силой, что я испугался, как бы он их не вырвал.

— Простите, — выдавливает он сквозь судорожный всхлип. Я удивлен, что он вообще может говорить.

— Майло. — Тацита реагирует молниеносно: она вскакивает на кровать, садится на него верхом и бесцеремонно отпихивает меня бедром. Вцепившись руками в его грудные мышцы, она сверлит его ледяным взглядом — такой я ее еще не видел. — Живо говори, что это значит.

Майло пытается ответить, но выходит лишь нечленораздельный хрип. Тогда он вскидывает руки и начинает показывать знаками:

«Простите. Я пытался их остановить».

— Да, это понятно, — отрезает Тацита. — Пропусти лирику. Как и когда?

— Эй, не разговаривай с ним так, — я толкаю ее ладонью в плечо. Она отмахивается, не сводя глаз с Майло, который снова переходит на знаки.

«Они в моей голове. Они заставляют меня показывать им вещи».

— Какие вещи? — требует Тацита.

Я окончательно запутываюсь. О чем он? Слышит голоса? Как у Ангелов? Не может Майло работать на них, как Кэмерон. Это же просто кошмар, верно?

— Комплекс, игры… — Майло делает паузу, пытаясь вдохнуть. Дыхание рваное, будто легкие отказываются работать. — Тебя.

Тацита выпрямляется и смотрит в потолок, словно ища там ответы. Проводит рукой по лбу, желваки на челюсти ходят ходуном.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, надеясь, что хоть кто-то введет меня в курс дела.

— А происходит то, что наш парень — шпион долбаных Ангелов из Небесного Мира, — говорит Тацита, и в ее голосе отчетливо слышна боль. Она слетает с кровати и принимается мерить комнату шагами. Не дойдя до двери, разворачивается и со всей силы бьет кулаками по шкафу. Дерево трещит.

Майло в ужасе шарахается от нее, поджав ноги и забившись в угол кровати.

— Но Майло никого не убивал. Это был Кэмерон. Кэмерон пытался убить Майло! Если бы они оба работали на Ангелов, он бы так не поступил, — говорю я гораздо спокойнее, чем чувствую себя на самом деле. Видя, как они оба теряют самообладание, я понимаю: мне нужно стать якорем, который удержит нас вместе.

Тацита прислоняется спиной к двери, ее вспышка гнева угасает. Она смотрит на Майло.

— Кэмерон не знал, кто второй шпион. Думаю, он подозревал меня или тебя. Он пытался обвинить нас обоих, когда Гаррик его допрашивал.

— Но Майло никого не убивает.

— Нет, Кэмерон делал это по собственной инициативе. Ангелам просто нужен был доступ — достаточно информации, чтобы открыть портал в нужном месте. Тогда они смогут явиться сюда сами и всё уничтожить.

— Значит, они используют Майло? — я отказываюсь верить, что он мог добровольно предать нашу девочку. — Это ведь против твоей воли, да? — Я резко поворачиваюсь к нему. Он напряженно наблюдает за нами из своего убежища, завернувшись в одеяло.

— Я не хотел, — едва слышно шепчет он.

Я снова смотрю на Тациту; она сжимает челюсти. Сердце бухает в груди, но кажется, что кровь не течет по венам, а выплескивается прямо в грудную клетку.

— Почему ты мне не сказал? — спрашивает она.

— Я думал, что выставил их вон. Не чувствовал их неделями. А потом случился Кэмерон.

Он имеет в виду тот день, когда мы смотрели на пытки и приговор. Страх Майло тогда был вызван тем, что его ждет та же участь. Мы-то решили, что его просто трясет от близости этого ублюдка.

— Нам нужно к Гаррику, — заявляет Тацита. Майло снова сжимается, в его глазах вспыхивает свежий ужас.

— Нет, он сдаст его Аиду, — твердо говорю я. Мне становится страшно при мысли о том, чем это может закончиться.

— Вообще-то я тоже работаю на Аида, если ты забыл, — огрызается Тацита.

— И ты собираешься его сдать? — мое сердце замирает. Она молчит целую вечность.

— Нет. — Я выдыхаю с облегчением. — Пока нет.

Мой дракон рычит под кожей. В секунду мой мир взрывается — я не могу это остановить, не могу подавить чувство предательства со стороны женщины, которая была для меня всем. Я старался быть между ними, не выбирая сторону, но теперь я прыгаю на кровать и прижимаю Майло к боку.

— Ты его не заберешь, — я предупреждающе рычу на нее.

Но она даже не смотрит на мою реакцию. Нет. Ее взгляд прикован к Майло, а он смотрит прямо в ее жидкие янтарные глаза.

— Ты мне веришь? — спрашивает она.

К моему ужасу, он кивает.

Тацита возвращается к кровати и опускается на колени перед нами.

— Ты мне веришь, Уайатт?

Еще пять секунд назад я думал, что верю. Думал, что люблю ее. Я мирился с ее секретами и ложью через умолчание. Это я понимал. Но я не понимал, как это может быть чем-то иным, кроме перехода на сторону «не-нас». Может, демоны и вправду такие.

— Не в том случае, если ты собираешься отправить его душу в Тартар.

— Я не собираюсь этого делать! — отвечает она.

— Но ты только что сказала, что сдашь его Аиду.

— И ты сразу решил, что я делаю это ради наказания?

— Кэмерон…

— Кэмерон был конченым ублюдком. Он убивал других ради собственного удовольствия. Шпион он или нет, он нарушил правила. Аид ввел запрет на убийства, чтобы проверить, кто из вас способен контролировать жажду крови. Это гарантия того, что участники не станут неуправляемыми.

— Но Майло…

— Майло — пешка в играх Ангелов. Мы не понимаем их телепатию, но если Майло говорит, что участвует в этом не по своей воле, я ему верю. И Аид поверит. Мне придется действовать осторожно, но я справлюсь. Если вы мне доверяете.

Я смотрю на нее, чувствуя жар Майло у своего бока, его обнаженную грудь, прижатую к моей. Я не хочу терять никого из них. И несмотря на страх, вибрирующий в венах, сердце бьется сильнее, напоминая, что я люблю женщину перед собой.

Я никогда не думал, что у меня будет такое. Партнеры, за которых я готов сражаться каждой клеткой своего существа. Думаю, мы жили в своего рода пузыре блаженства — насколько это возможно в процессе отбора, который пытается тебя прикончить. И теперь нас проверяют на прочность: выживет ли наша любовь. Пришло время перейти от слов к делу. Сражаться за них. Сражаться за нас.

— Я верю тебе. — Эти слова сами по себе кажутся победой над внутренним страхом. Мой дракон согласно урчит. — Я люблю тебя, — добавляю