Одна жизнь – одна любовь - Саша Вандэр

Кто сказал, что мужчины не плачут? Нет, они тоже живые, и иногда их эмоции требуют выхода. Саша рыдал, захлебываясь слезами и ударяя кулаками по земле. Схватившись за грудь, он сжимал ткань футболки, терзаемый невыносимой агонией. Внезапно он заметил, как справа на земле появилась полоса белого света. Повернув голову, он замер в полном шоке. К нему шла Аля. Она остановилась у тела Миры, опустилась на колени и нежно провела бледной рукой по ее лицу.

– Ну здравствуй, Саша. Как твои дела? – спросила Аля.

– Здравствуй, Аля, – ответил он, запинаясь. – Откуда ты здесь?

– Я всегда была рядом.

– Значит, ты знаешь…

– Что знаю?

– О нас, – Саша встал, вытирая мокрое лицо.

– Хм, – она не ответила. Аля убрала прилипшую к лицу Миры прядь волос, затем поднялась. – Она красива. И внешне, и душой.

– Да, это так.

– Как быстро ты забыл нашу любовь, – лицо Али начало меняться.

Нахмуренные брови образовали глубокие складки, губы сжались, а на скулах от напряжения выступили желваки. Она сжала кулаки. Ярость захлестнула ее.

– Аля, я не забывал… – Саша не успел закончить.

– Ты! Ты бросил меня в воде! Ты забыл обо мне! Значит, ты никогда не любил меня! Теперь ты будешь страдать так же, как и я. По твоей вине я погибла! И ты виноват в том, что эта несчастная девушка лишилась жизни, – Аля указала на Миру. – Ты разрушил и ее судьбу. Ничто не сможет смыть твоих грехов.

Сашу парализовало от услышанного. Он смотрел разинув рот, слова застряли в горле.

«Ведь Аля права. Я уничтожил все, что было так дорого для меня. Я не смог спасти ни Алю, ни Миру, ни себя. Вся вина полностью лежит на мне. Если моя участь гореть в этом пламени. Что ж… пусть этот огонь сожжет мою душу дотла, оставляя после себя лишь черный пепел».

Аля неистово закричала, оглушая его, но крик внезапно оборвался. Он открыл зажмуренные глаза и огляделся. Али не было, как и тела Мирославы. Осталась лишь тонкая светлая полоска на земле, уходящая влево. Саша медленно пошел по ней. Чем дальше он углублялся в неизвестность, тем труднее становилось идти. Силы покидали его, ноги становились ватными. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но продолжал бороться. В конце концов тело отказалось повиноваться, и Саша рухнул на землю обессиленный. Мрак уже подступал, когда до слуха донесся знакомый ласковый голос:

– Саша, милый…

Голос, полный нежности и тепла.

«Где я уже его слышал?.. Ах, да… Мирослава».

Он хотел взглянуть на девушку в последний раз, поэтому, собрав последние крохи воли, Саша открыл глаза. Над ним склонилось родное лицо. Темно-русые волосы, зачесанные назад, а на лице ни единой морщинки. Четкие линии бровей подчеркивали уверенный взгляд серо-голубых глаз. На лице играла лучезарная улыбка. Перед ним на корточках сидел его отец.

– Папа? – едва слышно прошептал Саша.

– Привет, сынок! Не помню, чтобы я учил тебя сдаваться при первой же трудности, – отец протянул руку, помогая ему подняться.

– Но ты же…

– Мертв? Да, но душой я всегда рядом, – ответил он с озорной улыбкой.

– Я так скучал, – Саша крепко обнял отца, и из его глаз хлынули слезы.

– Я знаю, через что тебе пришлось пройти.

– Мне столько нужно тебе рассказать. – Саша посмотрел в глаза отца, полные бесконечной любви. – Пап, ты не знаешь! У тебя есть еще дочь. Я дал ей имя.

– Ксения, – ласково произнес он, улыбаясь ему.

– Да… Ксюшка, – Саша тоже улыбнулся.

– Что же с тобой стало, сын?

– Пап, я… я так облажался в своей жизни… Похоже, все это время я принимал неправильные решения.

Отец мягко сжал плечо Саши. Его взгляд был полон понимания, но не осуждения.

– Облажался, говоришь? Это тоже часть пути, сынок. Важно не то, сколько раз ты упал, а то, сколько раз поднялся. И главное – чему ты научился.

– Я думал, что знаю, как правильно. Думал, что сильный. Но на самом деле я боялся, что если покажу свои чувства, то все отвернутся, – Саша опустил голову.

– В жизни нет четких правил. Порой важнее не слова, а действия, – отец аккуратно поднял его подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. – Именно в поступках мы видим истинную суть человека. Они показывают, как он относится к окружающим и к жизни в целом. Но каждое действие имеет свои последствия. Скажи мне, сын, что заставило тебя сбиться с пути?

Саша глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Он понимал, что нужно разобраться в себе. Почему Саша не смог идти по счастливому пути?

– Наверное, все началось, когда ты… ушел, – произнес он тихо, словно боялся, что его слова могут ранить. – Я думал, что если буду сильным и самостоятельным, то смогу справиться со всем. Но в итоге остался один.

– Хм. Ты, будучи ребенком, взял на себя огромную ношу. Мне жаль, что тебе пришлось так рано повзрослеть, – отец ласково потрепал его по волосам.

– Я не жалею, что взял на себя ответственность за нашу семью.

Отец улыбнулся, а затем задал новый вопрос:

– Почему ты винишь себя?

Саша напрягся. Ему стало страшно, что отец, как и Аля, начнет обвинять его в ошибках. Но он стоял и молчал, ожидая ответа.

– Я виню себя за то, что не смог спасти любимую девушку. Я опоздал. Не успел. – Саша горько усмехнулся. – А потом появилась другая, которая вернула меня к жизни, подарила надежду на счастье. Но и ее я потерял. Она тоже погибла. Я слабак! Я не смог вырвать свою Мирославу из лап смерти. Мою любимую.

– Каков был твой мотив, когда ты пытался спасти этих девушек?

– Я хотел просто… быть счастливым с одной из них. Любить. Создать семью. Защищать. Заботиться. Поддерживать в трудные моменты. Я хотел почувствовать себя нужным! Знать, что я дорог хотя бы одной из них. Самое ужасное знаешь в чем, папа? Я так люблю Мирославу, что без нее не могу дышать. Она словно моя душа, к которой меня тянет с каждым днем все сильнее. Но я предал Алю. Ведь она была моей первой любовью.

– Предал, говоришь? – отец мягко коснулся его щеки. – Любовь – это не клетка, сынок. Это скорее сад, который нужно поливать, удобрять и где могут расцвести разные цветы. Ты любишь Мирославу. И эта любовь сильна. Но ты любил и Алю, пусть и по-другому. Это не делает тебя предателем. Это делает тебя человеком, который ищет свой путь в понимании любви.

Саша поднял глаза, в них мелькнула надежда.

– Но я не смог защитить их, папа. Я не смог уберечь.

– Ты потерял их не из-за