Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

До вечера они будут отдыхать, отсыпаться...

Вечером — опять сядут в лодки.

Почему так?

Да пираты!

Все те же гады с Лориса, чтоб им! Днем от них не уйти даже рыбачьей лодке.

Нападают?

Еще как нападают. Не из выгоды — что с тех рыбаков взять? Разве что лодку — велика ли ценность для пирата? Да пару рыбин.Это не ценность.

А вот сами люди...

Не секрет, что процветает работорговля, что людей увозят в тот же Ханганат... Лиля это знала, но — что поделаешь? Систему надо менять, а она в ниспровергатели основ не годится. Самой бы выжить.

Разве что Миранда, и то, не сама, а через много лет, через детей, начнет как-то бороться с этим кошмаром.

Рабство...

Самое страшное слово мира. Недаром в советских учебниках было написано: «Мы — не рабы. Рабы — не мы!».

Может, и коряво, но мысль-то верная!

И даже если людей не продадут, могут просто так взять в плен и поглумиться. Думаете, пираты были благородными разбойниками?

Черта с два!

Это были негодяи и подонки, которые убивали мужчин, насиловали женщин, ради потехи выбрасывали за борт детей, пытали и мучили, издевались и убивали для развлечения.

Благородство там и не ночевало. И рядом не проплывало. Лиля, как и всякий армейский ребенок, была свято уверена, что место разбойников на рее. Жаль, сейчас она их не могла туда пристроить.

Ничего, дайте срок. Сочтемся!

Лиля пообещала себе, что направит сюда вирман. Или станет основателем фонда по борьбе с пиратами.

И принялась вычерпывать воду.

А то как?

Лишнего груза в лодке не бывает, даже если ты пассажир — все одно балластом быть не должен. Лодка большая, рыбацкая, хотя в их строении Лиля откровенно не разбиралась.Длина — метров пять или шесть. Достаточно широкая и глубокая. Лиля не знала этого названия, но самым сходным по строению была лодка-дори. Высокие борта, плоское дно, острый нос, несколько скамеечек, на которых сидят гребцы. Лиля в одной лодке, Лари в другой.

Паруса нет.

Зато есть черпак для воды, которая, нравится, не нравится, заливается через борт. И ее надо вычерпывать.

Что Лиля и делала, стараясь быть аккуратнее.

Получалось не слишком хорошо, и она мысленно благодарила Шимона, который заставил их с Лари и одеться потеплее, и взять с собой запасную одежду...

Эх, как же хорошо в двадцать первом веке!

Непромокаемые плащи, резиновые сапоги — и чихать на все брызги.

А здесь!

Никаких непромокаемых вещей!

Сапоги есть, но во-первых они отлично промокают, а во-вторых, стоят бешеную сумму. Эти сапоги почти сокровище, они в семье передаются от отца к сыну, от деда к внуку. Громадные, безразмерные, с тяжелой деревянной подошвой, подбитые гвоздями...

Купить-то их можно... за бешеные деньги. И на один раз?

Вот еще не хватало!

Так что Лиля навертела на ноги что смогла, надеясь, что сильно не промокнет. А на берегу высушится.

Э-эх...

И выпить придется, наверное.

Лиля не любила вино, и пить не собиралась, но сейчас это не прихоть, а необходимость. Если она промерзнет...

Ей нельзя болеть.

Здесь и сейчас — нельзя. Поэтому в купленную на берегу фляжку был залит гадкий на вкус горлодер, иначе и не назовешь.Но Шимон его пил, не отравился. Лиля тоже, авось, не помрет.

Опьянеть с двух глотков не получится, а вот согреться в самый раз будет.

Прости, малыш, но твоя мама не видит другого выхода. Вот ведь проблема — при беременности очень сложно лечиться. Проще уж не болеть.

Нет здесь ни антибиотиков, ни жаропонижающих, а что до травок...

В том-то и дел, что побочных эффектов у трав ничуть не меньше, чем у новейших лекарственных средств. Та же эхинацея — от кашля просто великолепно. Та же сенна — шикарное слабительное.

А при беременности их лучше избегать. Даже при малейшем тонусе матки они могут вызвать выкидыш.

Крапива повышает свертываемость крови?

Отлично, но при беременности она может дать гипоксию плода. Кровь-то вязкая, кислород к ребенку не поступит в должном количестве...

И это только часть ограничений. Маленький кусочек.

Лиля горестно вздохнула, выливая за борт очередной ковш морской воды, и вспоминая Джейми, с которым они составляли картотеку трав.

Домой, как хочется домой...

И еще один ковш воды за борт.

Ничего! Прорвемся!

На пол в шлюпке упала здоровущая рыба. Кажется, тунец. А может, и кто-то другой, Лиля не знала. Она вообще предпочитала знать два вида. Ладно — три. Подвиды — речная рыба и морская рыба (вторая предпочтительнее, в ней костей меньше.). И подвиды — рыба в речке и рыба на тарелке. Вторая лучше, но первая встречается намного чаще.Вот, если рыба на тарелке — это отлично. Остальное ее не слишком интересует. Такая вот, прагматичная женщина.

Лиля попробовала вспомнить, к какому классу — роду — виду относится тунец, не смогла, и с досады вылила за борт еще ковш воды.

Ничего. Не в латыни счастье...

♦ # *

К полудню лодки причалили.

Лиля выбралась, пошатываясь.

Рыбаки поглядывали не то, чтобы с приязнью — скорее, с признанием.

Берта предупредила, что в море не слишком-то болтают, что-то там то ли с поверьем, то ли еще как...

Лиля не знала.

Может, это связано с тем, что над морем звук хорошо разносится?

Да Альдонай его знает! В этой области Лиля была практически беспомощна. В воде, вроде бы, звуки разносятся очень хорошо и далеко, есть такое. Этим гидроакустика занимается... занималась.

А НАД водой?

Вот не интересовалась. Ни разу.

В обустройстве стоянки девушки участия не принимали. Рыбаки отлично знали и как надо делать, и что надо, у них были сработавшиеся команды, а Лилиан и Лари могли бы только мешаться под ногами.

Так что им вручили рыбу, ножи и кивнули на море.

Чистить.

Лиля скрипнула зубами, но...

Любишь кушать?

Люби и рыбку потрошить.

Потрошить, чистить, потом ее порезали на куски и побросали в котелок. Ну, хоть варить не заставили, так чтопоявилось время вымыть руки и поменять портянки. Смотать мокрые, намотать сухие, растереть ноги, прячась за ближайшими скалами.

Лиля плеснула на ладонь из фляжки и растерла ступни Лари, Лари помогла Лилиан, потом девушки перемотали ноги заново, надели ботинки...

— Все равно холодно, — поежилась Лари.

— От воды тянет.

- Бррррр.

— Пошли кушать. Там разберемся — бррррр или не брррррр.

Мисок не было — у всех были с собой ложки, большие, деревянные, которыми в свой черед и черпали из котелка. Сидели