Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

на ключ, — наказывает он, отстранившись. Он ищет мою руку и переплетает наши пальцы, не желая отпускать окончательно. — Кто-то из патруля всё равно останется здесь, снаружи, но ты запрись.

Я киваю.

Он выдает неуверенную улыбку, чтобы разрядить внезапное напряжение. — Последнее задание телохранителя денежного мешка на ножках.

Я жму плечами. — Похоже на то.

Наши руки разъединяются, и Тимос делает шаг назад, не сводя темных глаз с моего лица. Я улыбаюсь ему, давая понять, что всё в порядке, и он снова приближается, чтобы поцеловать меня в лоб.

Не отрывая губ, он шепчет: — Последнее — оплаченное. После этого я продолжу тебя защищать. Я научу тебя обороняться. И буду рядом с тобой столько, сколько ты сама захочешь.

Я закрываю глаза, и на моем лице расплывается широкая улыбка. Его слова эхом звучат в голове и согревают сердце в порыве счастья, какое я испытывала лишь считанные разы в жизни.

Глава 29…НАСТОЯЩЕЕ

Говорят, что Афродита была матерью нескольких младших божеств. Эроса, воплощавшего любовь и желание; Антероса, воплощавшего гнев из-за неразделенной любви; Гименея, бога брака; и Приапа, бога плодородия и сексуальности.

Афродита

Мы с Аполлоном подходим к роскошному входу в бальный зал, держась под руку. На нём простая черная рубашка, расстегнутая до самого пупка, открывающая вид на татуированную грудь. На мне — длинное платье-русалка цвета красного кармина.

На страже стоят пятеро охранников, а рядом с ними — седоволосая женщина в облегающем платье-футляре. Возле неё стоит золотая стойка-вешалка, на которой развешаны красные туники.

Тимос стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Увидев нас, он подходит и пристраивается рядом. Его глаза сканируют моё тело, обтянутое красным платьем, о котором я упоминала несколько часов назад. Он прикладывает руку к груди, имитируя внезапную боль.

— Красива до инфаркта, как я и боялся, — шепчет он.

Я цепляюсь своим указательным пальцем за его палец за своей спиной, ища хотя бы мимолетного контакта.

Незнакомка отвешивает нам с Аполлоном уважительный поклон и приглашает войти, но останавливает Тимоса. Соответственно, замираю и я, не в силах идти дальше без него.

Ему вручают одну из красных туник и велят надеть её. У неё широкие рукава, подходящие для любого телосложения, и капюшон, свисающий на спину.

— Почему ему нужно, а нам нет? — спрашиваю я шепотом у Аполлона.

Его зеленые глаза устремлены на взрослую пару, которую принимают сразу за Тимосом. Их тоже заставляют надеть туники.

— У меня есть догадка, — бормочет брат, но не спешит добавлять что-то еще. Типичный Аполлон.

Тимос догоняет нас и кладет руку мне на плечо. Его челюсть сжата, а глаза — две темные лужи, затуманенные напряжением. Он оглядывается быстрыми движениями, и его внимание постоянно мечется между мной и окружающим пространством.

— Пошли, — подгоняет он меня.

Мы переступаем порог.

То, что я вижу перед собой, совсем не похоже на бал, который должен воспевать лето — яркое и счастливое время года.

Напротив, в зале царит мрак. Редкие огни, разбросанные по огромному пространству, освещают лишь танцпол; края зала погружены в темноту, и я с трудом различаю, кто там находится. Столы покрыты черными скатертями, и даже бокалы того же цвета — полупрозрачного, но черного. Нет ни одного украшения, которое напоминало бы о лете или чем-то безмятежном.

Но еще более пугающим выглядит море красных мантий, заполнивших зал. Каждый присутствующий здесь одет в такую. Даже официанты, снующие с подносами шампанского — некоторые из них в накинутых капюшонах.

Я уже собираюсь сказать об этом Аполлону и спросить, что за догадка у него в голове, но он опережает меня. Указывает на что-то в конце зала, что я упустила из виду. — Только мы, Лайвли, без мантий.

В самом конце зала, на возвышении, стоят два привычных трона, на которых восседают Рея и Кронос, наблюдая за балом. Вершина нарциссизма моих родителей. Однако в этот раз рядом с ними стоят еще пять кресел поскромнее. На трех из них сидят Хайдес, Афина и Гермес.

На них тоже нет мантий.

Но по-настоящему жутко то, что все сиденья заключены в стеклянную клетку, дверь которой заперта и охраняется человеком с автоматом на груди.

— Что это, блядь, значит? — шипит Тимос.

— Тебе не говорили об этом на собрании? — спрашиваю я. Неужели отец оставил службу безопасности в неведении относительно полного плана?

Он качает головой. — Нам только раздали приказы и распределили по зонам контроля. Я буду с тобой, например. Весь вечер. Видела бы ты его лицо, когда он это назначал. Он ненавидит меня каждой фиброй души.

Мы идем по танцполу под прицелом сотен глаз, лучи света бьют прямо в нас. Аполлон на шаг впереди, Тимос рядом со мной. Мой телохранитель продолжает озираться с видом зверя, готового растерзать любого, кто ко мне приблизится.

Когда мы оказываемся в паре метров от клетки, отец улыбается и ленивым жестом приглашает нас с Аполлоном войти. Брат молчит. Человек у двери быстро обыскивает его и впускает, но когда он поворачивается ко мне, Тимос встает между нами.

— Даже не думай её обыскивать.

— Это приказ господина Лайвли.

Он не доверяет даже собственным детям?

Кронос встает и подходит к стеклу. — Входи, Афродита. Только в этой клетке безопасно.

Клетка, которая обеспечивает нам безопасность, означает, что всё остальное пространство зала — зона опасности. Но почему? Что-то подсказывает мне: вина здесь не на киллере, который может действовать безнаказанно, а в той «игре», которую срежиссировали мои родители.

— Входи немедленно, Афродита, — повторяет Кронос, на этот раз более раздраженно.

Тимос встает прямо перед ним, поворачиваясь к нему спиной. Мне хочется рассмеяться от дерзости этого жеста. — Хочешь зайти туда прямо сейчас или побудем немного здесь?

— У неё нет права выбора! — орет отец, смещаясь в сторону, чтобы его не закрывала широкая спина Тимоса.

Я даже не смотрю на него, не сводя глаз со своего телохранителя. — Я бы хотела остаться здесь. И, возможно, потанцевать.

Тимос бросает быстрый взгляд на отца, который теперь колотит кулаком по стеклу, подзывая меня как собачонку. Возможно, я и добилась желаемого в игре в рулетку, но некоторые вещи никогда не изменятся: в определенных аспектах отец продолжит обращаться со мной как с куклой, которую нужно контролировать.

— Тогда давай покажем ему всё как следует, — говорит Тимос.

Я улыбаюсь. — У него вена лопнет.

— Тем больше причин это сделать.

Тимос отступает в сторону, открывая обзор всем присутствующим, и слегка склоняется, протягивая руку. — Подаришь мне этот танец, Дейзи?

Моё имя он произносит громче, чтобы Кронос точно