Клинок Айрис - К. А. Найт

стоит взять пример с него? Мы с Николаем завтракаем вместе. Он молчит и вскоре уходит. Мне нужно увидеться и поговорить с Айрис, не создавая впечатления, что я ждал, я назначаю встречу в гостиной. Передо мной ноутбук, и пока я жду начала, я просматриваю отчеты и заметки, чтобы быть во всеоружии.

Час спустя я откидываюсь назад и вздыхаю, вытирая лицо. Я ненавижу идиотов, а залы заседаний полны таких придурков. Раздается шум, и я поднимаю голову. Я вижу Айрис на кухне. Она наливает себе чашку кофе, наблюдая за мной, одетым в одну лишь просторную белую рубашку.

Это, несомненно, Захар, счастливый ублюдок.

– Принеси мне одну, ладно, жена? – прошу я, прикидываясь вежливым. Ее глаза сужаются, когда она наливает кофе и направляется ко мне. Она протягивает мне кружку, но, когда я беру ее, она забирает ее и отступает, садится на диван, скрестив ноги, и потягивает кофе. – Вредный, маленький цветочек.

– Если ты хочешь кофе, то позови одну из своих подружек, – огрызается она. Ее волосы почти шевелятся от гнева, локоны рассыпаются по плечам. Макияжа нет, поэтому она естественна и красива, а в ее глазах светится гнев и ревность, знает она об этом или нет.

Это чертовски красивое зрелище.

– Ты выглядишь сексуально, когда ревнуешь. – Я ухмыляюсь, похлопывая себя по колену. – Иди сюда, и я сделаю все это лучше.

– Заткнись, блядь, пока я не выплеснула этот кофе в твое самодовольное, смазливое мальчишеское лицо, – угрожает она.

– Так ты считаешь меня красивым? – Я ухмыляюсь, откинувшись еще дальше на диван. От желания убить кого-нибудь и окружения идиотов я перешел к смеху и искреннему наслаждению своим утром. И все потому, что она появилась, как гребаный солнечный свет.

Ее глаза сужаются, и я вздыхаю, понимая, что она не собирается это так просто оставить. На мгновение мне становится жаль, что я причинил ей боль, заставил ее поверить, что я могу быть с кем-то еще, кроме нее.

– Если я скажу тебе, что не трахался ни с кем из них, ты будешь вести себя хорошо?

Она хмыкает и отводит взгляд, и я придвигаюсь ближе. Она отстраняется, но я прижимаю ее к дивану, моя рука проходит по ее спине, когда я наклоняюсь и вдыхаю свежий аромат Айрис.

– Или то, что я не мог вынести их прикосновений, их запаха или того, как они смотрели на меня, потому что это была не ты? Я отчаянно хотел доказать себе, что я все еще я и могу трахаться с кем хочу, но никто из них не заставлял меня чувствовать себя живым, как ты. Я даже не мог возбудиться без тебя. Да, я флиртовал с ними и поощрял их, – я лижу ее ухо, мое сердце взлетает вверх, когда она резко вдыхает, все еще желая меня в своем гневе, – чтобы заставить тебя ревновать, заставить тебя взбеситься, и посмотреть, волнует ли это тебя, и маленький цветочек? Ясно, что не все равно. Я выиграл, но я лег в постель жестким и неудовлетворенным, пока ты трахала мозги моего брата, так что, думаю, мы в расчете.

– Нет, квиты - это трахнуть твоих охранников, чтобы отомстить тебе, или зарезать тебя, – огрызается она.

Смеясь, я откидываюсь назад, доставая небольшой клинок, который держу у лодыжки. Я протягиваю его ей, выхватываю кофе из ее руки, заменяя его лезвием.

– Тогда зарежь меня и давай двигаться дальше. Я обещаю не трогать другую женщину и перестать играть в игры, маленькая жена, если хочешь. О, и, если ты прикоснешься или даже взглянешь на другого мужчину, я разорву его на части и оставлю как предупреждение для других - предупреждение о том, что ты моя. Наша.

– Ты хочешь, чтобы я тебя зарезала? – недоверчиво спросила она, глядя на меня с расстояния дюйма, завораживая меня своими глазами, как всегда. – И не начинай мне рассказывать об этом убийственном дерьме. Я рассматриваю только одно безумное заявление за раз.

– Если это поможет тебе почувствовать себя лучше и перестать злиться, то пусть будет так. Или я могу съесть твою сладкую киску, пока ты не забудешь, почему ты злишься, – предлагаю я, облизывая ободок кружки, глядя на нее.

– Ты – что-то с чем-то, – рычит она, пытаясь отодвинуться.

– Спасибо. – Я целую ее в щеку. – Мне жаль, маленький цветочек. Это то, что я пытаюсь сказать. Прости, что причинил тебе боль.

Она шипит, когда я отодвигаюсь, пытаясь протестовать, но я игнорирую это.

– Я бы согласился. Он никогда в жизни не просил прощения, даже когда избивал нас, – говорит Захар. Мы оба поворачиваемся и видим его в трусах на кухне, в его руке открытая коробка апельсинового сока. Он поднимает за меня тост. – Похоже, это ответ на мой вопрос.

– На какой вопрос? – спрашиваю я, сбитый с толку.

– Любишь ли ты ее или нет. – Он снова поднимает за нас тост и уходит, оставляя нас обоих таращиться ему вслед, пока он весело насвистывает про себя.

Мы оба застыли, повернувшись, чтобы посмотреть друг на друга. К счастью, мой ноутбук начинает звонить, поэтому я прочищаю горло и отворачиваюсь, отвечая на звонок, но вижу себя в камере, бледного и неуверенного.

Люблю ли я ее?

Вот что это за чувство? То самое, от которого у меня болит сердце, когда я нахожусь вдали от нее? То, что делает меня безумно ревнивым, импульсивным, глупым и неуклюжим рядом с ней?

– Сэр? – переспрашивает мужчина. – Вы готовы к тому, чтобы я начал встречу?

– Да, конечно. – Я отмахиваюсь от него, качая головой, чтобы сосредоточиться на этой важной встрече. Это встреча по планированию того, как лучше приобрести права в Стамбуле, куда мы пытаемся проникнуть уже некоторое время. Я пытаюсь сосредоточиться и не обращать на нее внимания, но тут она встает с лукавой улыбкой на лице и занимает место за столом и диваном, за ноутбуком.

Я сужаю глаза, прежде чем сосредоточиться на экране, кивая на то, о чем они говорят. На собрании начинаются дебаты о правах и процентах, что обычно меня интересует. Сегодня, однако, не так много, поскольку Айрис начинает двигаться.

Танцевать для меня.

Медленно и чувственно, она скользит руками вверх и вниз по своему телу. Она покачивает бедрами, ее губы растянуты в насмешливой улыбке.