Исмея. Все могут короли - Кейт Андерсенн

— Риньи бросил взгляд на императрицу, словно предупреждая — это ведь чужой, ваше имперское величество — и одновременно спрашивая — или я должен сказать? — Не уверен, что могу разглашать его даже принцу.

Миразан захлопал в ладоши до того, как Исмея решила, как поступить и что ответить.

— Восхьищаюсь вашьей прьямотой, капитан Риньи. Йесльи я правьильно панимайю, ви хотьите войти в порт на етом суднье, вашье импьерское вельичество?

Ис передернула плечами под плащом и гордо кивнула. Если уж играть в открытую и эффектно, без промедления, то появляться не как лазутчики, но как… захватчики, да. Уверенные в себе. Уверенность командира тоже передается армии, как и его честность.

— Да, хочу. Думаю, это лучшее, что можно сделать, чтобы остановить террор и привлечь внимание. Почти как с дирижаблем вчера. Только вопрос — не воспрепятствует ли нам флот… Тассаров? Я верно помню?

Миразан удивился.

— Откьюда ти знаешь про дом Тассаров?..

— Иери заходила. Твоя самая младшая сестра. Она думает, что ты чудовище, кстати. И — признаю — недалека от истины.

Довольная шуткой и озадаченной мордашкой принца Раг-Астельмара, Ис рассмеялась. А потом обернулась к капитану Риньи, забывая на миг о стратегии, флоте и Тассарах:

— Это Кастеллет отправил вас?

— Да, ваше имперское величество, — Риньи не умел любезничать или льстить, как прочие буканбуржцы, но в то же время — умел держаться с достоинством и тактом, чего большинству критически не хватало. И как она его не заметила раньше? Считала просто ученым и музыкантом. А он не хуже Блэквинга-старшего. — Он очень хотел сам, но ввиду выполняемых им обязанностей было невозможно. Поэтому как «своего человека» в роли капитана «Искателя Зари» попросил выступить меня.

— Не знала, что вы знаток морского дела, Риньи.

— Я всю жизнь плавал, ваше величество. Музыка и наука — скорее, мои увлечения, не профессия.

— Кажется, вы были доктором?

— Плотником. Но в море плотник и доктор — это почти одно и то же.

Риньи сдержанно осклабился. Ис не знала что ответить — к своему стыду, она поняла, что и вправду никогда не интересовалась жизнью подданных, как отдельных вроде Жиля Риньи, так и в целом — вроде морских занятий верных ей буканбуржцев. И уж тем более — их настроенностью, способностями, прошлым… А должна была!

Чтобы спрятать неловкость, запахнула плащ покрепче, сделала пару шагов в сторону, деловито всматриваясь в знакомых уже крабов и, не глядя на капитана, поинтересовалась:

— Как обстановка в Стольном?

И заскребло тоской по душе. Ее Стольный… Как же она скучает, несмотря на все засахаренные финики…

— Стабильна.

— А отец?

— У тибья йесть отьец?..

— Увы, Мир, проблемы с отцом — не только твой удел.

— Но импьератрьица — ти?..

Ис покосилась на наглеца со строгим упреком.

— Он был мертв девятнадцать лет. А потом воскрес, — сама не ожидала, что прозвучит так сухо. Да, Мир ей нравится…, но не настолько, чтобы рассказывать ему все сокровенное, еще и при свидетелях. Что за бесцеремонность. Она вскинула брови, возвращаясь к разговору с капитаном: — Риньи?..

— Он ничего не может сделать, ваше имперское величество. В день вашего отъезда пытался подговорить толпу против господина Сваля, и первый советник вместе с сестрой его поддержали, горстка восставших попыталась вернуть трон королю, но…

Ис так и подалась вперед. Ага! Пытался! Как она и думала! Погрустнела.

Лучше бы она ошибалась. Что теперь делать с предателем в собственном дворце, когда он — твой отец?..

Восставшие на площади Увядших Роз…

— Но — что?

— Но господин Сваль отвел короля в сторону и сказал, что у него есть достоверные доказательства его трусливого поведения в море Белого Шепота и в Льдистом заливе, и что если он не хочет, чтобы завтра весь город узнал… Ах, ваше имперское величество, он имел в виду листовки — это…

— Газеты, — усмехнулась Ис.

А этот жук не теряет зря времени.

Риньи закивал.

— Он говорил, что вы дали согласие. Девочка с острова Гудру, танцовщица и подавальщица — Фрида — взялась писать забавные статейки, у нее неплохо получается…

Еще больший жук… Но это даже и хорошо.

— Так у тибья регьентом Кастельет или Сваль? — без обиняков уточнил Миразан, который явно запутался в личинах Тильдиного супруга.

Хотя, похоже, он спросил об этом, просто чтобы не потерять лицо и вмешаться.

— Как его только не зовут, — махнула Ис рукой со вздохом. — И Чек Сваль, и Чарльз Кастеллет, и Чак Жан-Пьери… Это длинная история. Я рассказала бы тебе, если бы ты согласился на работу для Империи, но ты ведь оказался принцем… — она развела руками с наигранным сожалением.

Ей так нравилось его дразнить! Этот нахал с лица спадал, когда она вот так его ставила в тупик.

— И мало ли, как ты используешь секреты Империи, если о них узнаешь, — о, надо было видеть его смятение! Ис усмехнулась, дергая подбородком: — Так что мы только союзники в операции захвата, не более. Проинструктируй нас насчет особенностей порта и флота Мирахана. Итак: будет ли для нас проблемой в него войти без боя?

— Проблем не будет.

Прикрывшись длинными шикарными серебряными волосами почти до колен, как плащом, на трапе стояла… совершенно неодетая, но совершенно двуногая и без всяких признаков чешуи… сирена Финтэ. Она качнула бедрами, довольная заинтересованными взглядами и свистами с палубы.

— Драконы сопроводят «Искателя». Мы все устроим. Это же такое развлечение! Капитан? Найдется ли на борту плащ для бедной морской девы? Плащ принца, как я вижу, занят.

Даже у Риньи отпала челюсть. У Ис язык отнялся, потому как наглость сирены, бесстыдство… переходили все границы, но… нельзя было рушить то, что могло превратиться в союз. Воевать — дороже. Всегда.

И буканбуржцы все же вслед за мерчевильцами перестали смотреть на сирен как на гарпунное мясо. И… возможно, на их моря не вернется вражда. Но…

— Капитан… — вот Миразан не растерялся.

Он протянул по-хозяйски руку — дескать, сними что с себя и дай мне для девы. Жиль Риньи мотнул головой, что-то пробормотав в свою окладистую бороду, и в два шага приблизился к сирене, на ходу сбрасывая камзол. Накинул ей на плечи и громко прошипел почти в ухо:

— Перестаньте искушать мою команду. Драконы не должны пожалеть о своем гостеприимстве, а становится шумно.

Финтэ провокационно заглянула