Игра на смелость - Л. Энн

Ты почти там. Ты чувствуешь это, не так ли? Как огонь под кожей. Не сопротивляйся, ангел. Пусть это придет. Ты почувствуешь себя лучше, — напевает Келлан, когда она рыдает.

Я ощущаю, как сжимаются ее внутренние мышцы вокруг моих пальцев, и отстраняюсь, чтобы провести языком последний круг вокруг ее клитора. Это движение доводит ее до крайности, она запрокидывает голову и вскрикивает, ее тело дрожит от силы оргазма. Я держу пальцы внутри нее, неторопливо двигая ими внутрь и наружу, пока она испытывает удовольствие, и когда ее спина расслабляется, прижимаясь к камню, а бедра начинают дрожать, я отпускаю их и осторожно опускаю ее ноги вниз.

Я целую ее киску.

— Хорошая девочка, — шепчу я. — Отдохни несколько минут. Мой друг собирается передать тебе выпить. Это просто бутылка воды. Делай маленькие глотки.

Я выпрямляюсь и подхожу к тому месту, где Келлан поставил камеру, стараясь скрыть свое лицо. Вероятно, нам придется отредактировать видео, прежде чем загружать на просмотр Арабелле, просто чтобы никого из нас было не узнать. Я останавливаю запись.

Келлан сидит позади Арабеллы на гробу, ноги по обе стороны ее тела, и он позволяет ей прижаться к нему, пока она пьет воду. Все ее тело покраснело, соски все еще твердые, и я не могу удержаться и не сфотографировать ее. Ее косички неровные, и я пересекаю могилу, чтобы распустить их. Ее светлые волосы ниспадают ей на плечи. Я наклоняю голову, чтобы поцеловать каждый сосок, и она тихо вздыхает.

— Нам пора идти. Оставайся здесь пять минут. Я напишу тебе, когда придет время снять повязку. Ты увидишь сумку на земле. В ней толстовка с капюшоном, спортивные штаны и пара кроссовок. Напиши мне, чтобы сообщить, что ты в безопасности в своей комнате. Не беги. Если ты что-нибудь услышишь, то это будем мы. Мы будем наблюдать за тобой на каждом этапе пути назад. Никто тебя не увидит. Ты мне доверяешь?

— Да.

Я беру у нее бутылку с водой и обвожу пальцем контур ее губ.

— Хорошая девочка.

Глава 45

Арабелла

Я издаю стон протеста, когда твердое, мускулистое тело движется позади меня. Я сонная, вялая, и более расслабленная, чем когда-либо в жизни.

— Сонный котенок, — в его голосе звучит веселье. — Не спи и жди сообщения.

Я киваю.

— Хорошо.

Опустив голову вперед, я продолжаю сидеть, зная, что, если я свернусь калачиком на твердом камне, мне больше не захочется вставать. Застенчивость заставляет меня подтягивать ноги к груди. Обхватив их руками, я крепко обнимаю колени.

Мои оргазмы ощущались по-другому. Когда я получаю удовольствие от своей руки, кайф исчезает в мгновение ока. Сейчас же они были острее, мощнее. У меня не было контроля.

Я чувствую себя хорошо. Счастливой. Удовлетворенной.

Вот на что похож секс? Не поэтому ли Елена всегда гонится за мужчинами?

Я отбрасываю мысли о матери, не желая портить себе послеоргазмическое настроение. В этот момент откуда-то с пола доносится гул.

Уже прошло пять минут?

Снимая повязку, я моргаю, давая глазам привыкнуть к мягкому свету фонарика. Кто-то оставил один на сумке на полу. Я улыбаюсь, когда вижу это.

Сползаю с гроба, мои ноги — две вялые конечности. Я до сих пор чувствую тепло их ртов между своими ногами и на сосках. Мне требуется некоторое время, чтобы успокоиться, прежде чем я подхожу к телефону.

Неизвестный номер: Одевайся, котенок.

Как и было обещано, в сумке лежит черная толстовка с капюшоном, спортивные штаны в тон и пара кроссовок. Они моего размера, и на них еще есть бирки магазина. Материал мягкий и дорогой. Одевшись, я оглядываюсь вокруг. Платье ангела лежит на полу возле гроба. Я кладу его в пустую сумку, затем выключаю фонарик и кладу сверху. Я оставляю сумку там, где ее нашла.

Открываю дверь и выхожу наружу. Тишина приветствует меня. Я ищу призрачные формы, зная, что они должны быть близко, но ничего не вижу. Закутавшись в новую толстовку, я сжимаю телефон в кармане и отправляюсь между надгробиями. Я иду ровным шагом, прислушиваясь к шумам.

Как им удается вести себя так тихо? Они ниндзя?

Эта мысль заставляет меня смеяться, и я вздыхаю, наслаждаясь ощущением легкости, которое у меня осталось. Я наблюдаю за движением вокруг зданий, иду по траве, но ничего не вижу. Когда я наконец дохожу до двери общежития, то поворачиваюсь и смотрю в темноту. Клянусь, на одну короткую секунду я вижу что-то, прежде чем оно исчезает.

Он сдержал свое обещание.

Я закусываю нижнюю губу и улыбаюсь. Прокравшись на свой этаж, я с удивлением обнаруживаю, что Лейси нет в постели, когда вхожу в нашу комнату. Должно быть, она провела ночь с Брэдом.

Несколько прикосновений к экрану телефона, и я отправляю сообщение.

Я: Я снова в своей комнате.

Ответ приходит мгновенно.

Неизвестный номер: Как ты себя чувствуешь?

Между моих ног пульсирует сладкая боль.

Улыбаясь, мне приходится бороться с желанием сказать ему, что это был мой первый раз. Я должна встречаться с Майлзом.

Может быть, он догадался? Я неопытна. Должны быть знаки, верно?

Я: Уставшая, вялая. Спасибо за оргазмы.

Я опускаюсь на край кровати и жду ответа.

Неизвестный номер: У меня есть для тебя еще одно последнее указание. Это не вызов. Прими ванну. Не слишком горячую. Ты сегодня много взяла на себя, и ты будешь чувствительна. Полежи в ванной и иди спать. Не забудь сфотографироваться.

Я: Хорошо.

Я прижимаю телефон к груди, опускаюсь на матрас и какое-то время смотрю в потолок. Сегодняшний вечер прошел не так, как я ожидала.

Он был намного лучше.

Илай

Келлан исчезает из нашей комнаты почти сразу, как только мы туда добираемся, говоря, что у него есть член, который нужно отсосать, и рот, готовый чтобы в него вставили что-нибудь. Прежде чем уйти, он бросает мне телефон, на который мы записали ночные события, а затем выскальзывает из комнаты.

Пока я просматриваю запись, комнату наполняют стоны и тихие крики Арабеллы. Угол, под которым Келлан расположил сотовый телефон в гробнице, был идеальным, и единственные снимки моей головы сделаны сзади. Единственный раз, когда я поворачиваюсь лицом к камере, ее нога согнута и скрывает все, кроме волос на моем затылке. Недостаточно, чтобы опознать меня, тем более, что могила находилась в тени, освещенная стратегически расположенными фонариками.

Наблюдение за тем, как она кончила мне на язык, пробуждает мой