Игра на смелость - Л. Энн

Еб*ть.

Я нажимаю на уведомления о публикациях и ставлю их на подписку. Глупая идея, потому что к тому времени, когда приедет Келлан, мой телефон будет переполнен комментариями и реакциями на пост. Мой друг бросает взгляд на мое лицо и выхватывает мой телефон. Он отбрасывает его в сторону, нахмурившись, а затем смотрит на меня.

— Как они могут знать, что это ты?

— Что?

— Ракурс фотографии. Лицо Арабеллы ясное, а твое — нет, — он указывает на наши лица на экране. — Посмотри, как ее рука обвивает твою шею. Тень от нее закрывает половину твоего лица. Это мог быть кто угодно. Ничто в этом не дает понять, что это ты.

— Помимо толстовки «Nine Inch Nails», которую я ношу, ты имеешь в виду?

— Ты не можешь быть единственным человеком в школе в этой толстовке.

Я смотрю на него.

— Хорошо, хорошо. Но тем не менее, тот, кто сделал фотографию, знал, что это ты, еще до того, как поцелуй начался.

Я провожу рукой по лицу.

— Так ты думаешь, она это подстроила?

— Нет. Черт возьми, Илай. Ты чертовски не глуп, — он тычет мне в голову одним застывшим пальцем. — Используй свой мозг.

Когда я ничего не говорю, он стонет и закатывает глаза.

— Неужели все киски, которые ты съел, разъели твой мозг? Ты сказал, что кто-то преследовал ее той ночью до кладбища, так что кто-то знал, что она там была. Могу поспорить, что они околачивались здесь, видели вас, ребята, и воспользовались представившейся возможностью.

Я хожу по комнате, размышляя.

— Майлз. Если он встречается с тобой, ему захочется, чтобы его глаза были где-то в другом месте.

— Это не может быть Майлз. Он сосал мой член, пока ты похоронил свое лицо между ног Арабеллы, — он подходит к кровати и вытягивается, заложив руки за голову. — Нет, у него нет причин для этого. Ему будет нехорошо, если его девушка будет делать гадости с другим парнем. У них уже были разногласия из-за… — он поднимает голову, улыбаясь.

— Чего?

— Разве Джейс не пытался ее поцеловать однажды? Или, может быть, это была Лейси. Она всегда пытается залезть тебе в штаны. Может, дело не в Арабелле, а в тебе?

— Не имеет значения, кто является целью. Она думает, что это сделал я, — меня это раздражает. — Я всегда откровенно говорил о том, что я с ней делал.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что раздевал ее догола, фотографировал и ел киску, так чтобы она не знала, что это ты? — голос Келлана звучит сухо.

— Это другое. Она хочет, чтобы это было именно так. Ей нравится не знать, кто это.

Кроме того, единственная причина, по которой я это делаю, заключается в том, что ее дневник рассказывает о ее тайных желаниях, самой темной части ее самой, которая раздражается, когда ее заставляют делать что-то, грязные вещи с незнакомцем в маске. Я подумал, что это может доказать, что она, как и ее мать, готова проворачивать трюки ради подарков и денег. Единственное, что мне удалось обнаружить, это то, что я от нее зависим.

Я поворачиваюсь к двери.

— Мне нужно с ней поговорить.

Келлан говорит прямо.

— Разумно ли это, Илай? Она сейчас злится. Ты действительно думаешь, что подойти и сказать ей, что вчера вечером она кончила с помощью твоего лица, — это правильный поступок?

— Я не буду так выражаться, — я смотрю на него.

— Как еще можно это выразить? Ты не мыслишь здраво.

— Она, черт возьми, думает, что я ее подставил!

— Ты ее подставляешь! — он понижает голос и вздыхает. — Только не с фотографией.

У меня кружится голова. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы меня обвиняли в том, чего я раньше не делал, но на этот раз все по-другому, и я не могу оставить это в покое.

— Я собираюсь найти ее, — я открываю дверь и выхожу, прежде чем он успевает меня остановить.

* * *

Я поднимаюсь по лестнице на следующий этаж и останавливаюсь возле комнаты Арабеллы. Я слышу голоса внутри, но не слова, которые они говорят. Я стучу, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.

Дверь открывается секундой позже, и глаза Арабеллы расширяются, когда она видит меня, стоящего там.

— Нам нужно поговорить.

Когда она собирается закрыть дверь, я хлопаю по ней рукой, выталкиваю ее из ее рук и вхожу. Майлз стоит там, растянувшись на ее кровати, и вскакивает на ноги, когда видит меня.

— Убирайся.

Я ухмыляюсь.

— Заставь меня.

Мы пристально смотрим друг на друга, пока между нами не встает Арабелла, ее рука лежит на руке Майлза. Моя челюсть сжимается.

— Что ты хочешь?

— Отвали от него, чтобы я мог поговорить с тобой.

Ее подбородок поднимается, и она встречается со мной глазами. В их глубине все еще пылают искры ярости, и, какой я больной ублюдок, это меня заводит.

— Что бы ты ни сказал, ты можешь сделать это в присутствии Майлза.

— О, можно? — я переключаю свое внимание на Майлза. — Тебе следует уйти. Или может ты хочешь поговорить о том, что ты делал в Хэллоуин?

Ее пальцы сжимают рукав футболки ее бойфренда.

— Знаешь что, Илай? Просто уходи. Тебе нечего сказать из того, что я хочу услышать. Ты повеселился. Получил удовольствие.

— Это был не я.

Ее смех пронзительный.

— Конечно, нет.

— Какого черта мне выкладывать фотографию, на которой мы целуемся?

— Чтобы школа увидела, что монстр Чёрчилля Брэдли снова нанес удар! Таким образом, ты можешь унизить меня еще больше, показав всем, что я почувствовала слабость и обратилась к тебе. Что ж, поздравляю. Ты получил то, что хотел. Теперь все знают, что я поцеловала этого чертового монстра. А теперь уходи! — она кричит мне последние слова.

— Что происходит?

Я оглядываюсь назад на вопрос и вижу, что дверь за моей спиной открыта, и Лейси, Брэд и Тина столпились в дверном проеме. Это отвлечение стоит мне дорого, и я пропускаю Арабеллу, поднимающую руку. Ее ладонь касается моей щеки в жгучей пощечине, эхо которого разносится по комнате.

Я медленно поворачиваю лицо к ней.

— Мы собираемся делать это снова? — я пытаюсь, черт возьми, пытаюсь относиться к этому спокойно. Но она не облегчает задачу.

— Ты чертов монстр, Илай Трэверс, и я тебя чертовски ненавижу.

Она поднимает руку, чтобы снова ударить меня, и Майлз хватает ее за запястье. Слово «монстр» звучит у меня в голове, и я медленно киваю.

— Хорошо, — мой голос