Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

он, подтверждая мои худшие опасения. — Изначально она предназначалась только для регуланских воинов, но мы схожи с ними генетически. Регенерация, доставшаяся нашим расам от анцар, похожа по принципу действия. Представители других рас нечасто переживают такую операцию, а в моём случае шансы были выше восьмидесяти процентов.

Мне от его слов стало больно почти физически.

— Всего восьмидесяти?

— Да. — Безразлично кивнул Рэвул. — Но это отличный показатель успеха, выше только у самих регуланцев. Видишь ли, операция очень сложна. Меня разрезали до костей, установили поверх них дублирующий скелет и зашили обратно. Не самые приятные воспоминания в моей жизни, как ты понимаешь.

Глава 69

У меня буквально сердце сжалось и слёзы навернулись на глаза от его слов. Да как же нужно ненавидеть себя, чтобы позволить сделать с собой такое… Или, скорее, как же нужно верить мясникам, которые предложат тебе произвести такие зверства над телом, ради сомнительного счастья иметь возможность таскать космические корабли по просеке!

— Боже, Рэв… неужели это стоило того?

— В то время я думал, что стоило. — Искренне ответил он.

Странно, но в его глазах при этом я совсем не увидела печали. Он смотрел на меня и мягко улыбался, разглядывая моё лицо.

— А сейчас?

— А сейчас я просто рад, что всё это в моей жизни в прошлом. Я просто судьбе благодарен, что, несмотря ни на что, остался в живых. В основном благодарен Рину.

— Рину?

Я с сомнением прищурилась, у меня от его слов перестал собираться пазл. Ведь... при чём здесь Рину?

— Но... Он же киранский учёный. Где он и где твоя служба у регуланцев... Это разве не разные вещи?

Рэвул окинул меня оценивающим взглядом. Затем приподнялся ещё и повыше упёрся локтем здоровой руки в берег, чтобы лучше меня видеть. Тихо ответил:

— После того как умудрился выжить и прошёл реабилитацию, я попал в особый отряд десанта. Это была сложная работа. Куда нас только не забрасывали… Рину́ любит жёстко пошутить над моим военным прошлым, но он это не со зла. Скорее просто забыть мне не может, каким я тогда был идиотом, ведь как бы он похож на меня не был, и каким бы умелым охотником ни являлся, Рину — гражданский до мозга костей, а идти ему за мной пришлось в настоящее пекло. Ну и натерпелся, конечно, ужасов, вытаскивая меня оттуда...

Рэвул посмотрел куда-то поверх моей макушки и ядовито ухмыльнулся, словно вспомнив что-то особенно горькое из тех времён, за что ему до сих пор было стыдно. Я не торопила его, понимая, насколько ему может быть тяжело вспоминать такое.

В тот единственный раз, когда я отправилась на побывку на Землю, мне достаточно часто задавали вопросы о том «как оно там», а я не знала, что можно было на это ответить. Ведь как можно рассказать кому-то в паре предложений о том, как «там», если видел смерть так же близко, как того, с кем говоришь... И видел её куда чаще и дольше, чем его знаешь.

Рэвул вздохнул своим мыслям, покачал головой, отгоняя их прочь, и тихо продолжил:

— Видишь ли, для регуланцев контрактник однажды, контрактник навсегда. Если никак не выходит оставить такого, как я, на службе по истечении договора, они предпочитают не отпускать, а отправлять на убой. Есть много вариантов миссий, из которых не возвращаются, но отказаться от их выполнения нельзя. Это прописано в контракте — узнав, что продлевать его ты не собираешься, они дают тебе последнее задание с хорошими отходными, и ты не возвращаешься оттуда с гарантией девяносто девять и девять десятых процента. Я наивно полагал, что со мной такого не случится, ведь считал себя равным среди них...

Он на секунду замолчал и поджал губы. Я заметила, как те дрогнули, хоть Рэв и поспешил тут же продолжить, чтобы скрыть глубину своих эмоций за самоиронией.

— Но меня, наивного желторотого идиота, просто умело водили за нос. Я благодарен Рину, что он нашёл меня, хотя не был обязан, и очень вовремя вправил мне мозги. До того, как для меня всё было кончено.

На этом он замолчал.

Но и я не знала, что сказать. Да и что тут скажешь? Несправедливость, желание наживаться за чужой счёт, не ведя списка загубленных жизней... Эта мерзкая практика не понаслышке была знакома и землянам. Похоже, подобная жестокость просто как инь и ян неотделима от прогресса и просвещённости разумных существ.

И вот тогда встаёт вопрос, а разумных ли?

— А это…

Я спросила просто чтобы что-то спросить, чтобы для самой себя закрыть эту жуткую бездну эмоций, которые вызвал у меня искренний рассказ Рэва.

Спросила и осторожно коснулась пальцами тонких резаных шрамов на его лице. Под правым глазом, на носу, на лбу, на левой скуле. Я не просто касалась... я гладила его пальцами по лицу, потому что мне на самом деле в этот момент очень сильно захотелось обнять его и прижать к себе, но я побоялась, что он может воспринять это за жалость к себе и оскорбиться. Ведь он воин... и, к тому же сказал, что уже смог пережить всё это и смириться со своим прошлым. Но я знала, как это может быть тяжело, когда тебя жалеют за ту боль и тот неподъёмный груз, который тебе удалось вынести на своих плечах.

Это оскорбляет. Это больно ранит. Потому что взывает к твоей слабости, а не к твоей силе и умаляет достоинство.

Ощущая прикосновения моих пальцев на своём лице Рэвул зажмурился и сладко улыбнулся. Ему был неприятен наш разговор, но он очень чутко реагировал на любые мои прикосновения. Я уже заметила, что тактильность действительно была важна для него и всегда доставляла удовольствие. Даже так… если касались его старых ран. Если я касалась…

— Скажем так… — Тихо ответил он, очнувшись от моей робкой ласки, словно от дрёмы. — Я был не настроен на конструктивную беседу о своём будущем. Рину пришлось напомнить мне, что киранцы своих не бросают, даже если они с энтузиазмом настаивают на том, что хотят умереть самой страшной из возможных смертей.

У меня в который раз болезненно сжалось сердце. Это он что… сейчас так сказал, что Рину пришлось вырубить его и похитить с места службы? Или…

— Я… я не понимаю…

— Я предупреждал, что всё очень сложно, Ив Сандерс.

Рэ́вул улыбнулся мне