Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

Елизавета ничего и никого не замечала. Я покосилась на чашку ее недопитого чая.

— Что это?.. — прошептала я ошеломлённо.

— Хитрость, — мягко пояснила княгиня. — Я добавила в её чай немного старинного средства, развязывающего язык. Его до сих пор используют в разведке, хотя официально оно запрещено. Но ведь мы… — она подмигнула, — никому о нем не скажем, правда, Варварушка?

Я пораженно кивнула, не в силах выговорить ни слова. Только смотрела на эту великую женщину и не могла наглядеться.

— Секретарь, немедленно перепишите показания и принесите мне для подписи. Я буду свидетелем этого признания в суде, — сказала она твёрдо.

Секретарь удалился, а Елизавета прикрыла глаза и затихла, погрузившись то ли в сон, то ли в обморок.

Я стояла, всё ещё не веря в происходящее. Княгиня подошла ко мне, обняла и тихо прошептала:

— Жизнь за жизнь, дорогая. Вы вернули меня к жизни — я делаю для вас то же самое. А ещё… — она отстранилась и с мягкой усмешкой взглянула в мои глаза. — Поблагодарите моего Гришу. Он просил за вас как за себя. Кажется, он очарован без меры. И несмотря на то, что вы замужняя женщина, я ничего не сказала против…

Она отвернулась, грациозно, сдержанно, и я поняла — пора уходить.

— Благодарю вас… от всего сердца, — выдохнула я, низко поклонившись.

— Возвращайтесь в темницу, — сказала она, не оборачиваясь. — Думаю, недолго вам осталось там быть.

Елизавету увела стража. Она бормотала что-то о приюте, о любви, о том, что «они все попляшут». А я — я шла обратно, всё ещё не веря, что это произошло наяву.

Эпилог

Освобождение из темницы произошло очень резко. Буквально на следующий день ко мне ворвался Кондратий с широко распахнутыми глазами, тяжело дыша. Он широко улыбнулся и воскликнул:

— Барышня, выходите, вы свободны!

Я несколько мгновений смотрела на него, не веря тому, что он сказал.

— Разве такое возможно? Так быстро? — прошептала я.

— Скорее, вас уже ждут! — он засуетился, махнул рукой.

Я лихорадочно огляделась, схватила свои немногочисленные пожитки и выскочила в коридор. Бежала вперёд, не чувствуя пола под ногами. Неужели правда? Или я сплю? Меня освобождают? По-настоящему?

Я даже обернулась к Кондратию, чтобы ещё раз убедиться, что всё это не сон.

Он поспешно закивал:

— Да, вы свободны. Распоряжение начальника тюрьмы. Идите же!

В полном восторге я миновала последнюю стражу и выскочила наружу.

Первое, что бросилось в глаза, — неподалёку стояла огромная карета. А возле неё… ожидал Григорий.

Увидев меня, он улыбнулся и зашагал вперёд. Мне даже показалось, что он сейчас сорвётся с места, побежит и заключит меня в объятия. Но он резко затормозил, буквально вплотную ко мне.

Его гладко выбритое лицо сияло. Мягкие черты были словно освещены изнутри, а в синих глазах светилось такое обожание, что сердце моё сжалось от счастья и боли одновременно.

— Варварушка… — пробормотал он, голос его был полон трепета.

Я видела, как он с трудом сдерживает себя, как всё его тело напряжено от желания обнять меня. Но он поступал разумно. Я всё ещё была чужой женой. А в этом мире статус и репутация значили слишком многое.

— Пойдёмте, Варвара, — тихо сказал он. — Я отвезу вас в лучшее место.

Я удивлённо моргнула. Он не собирался везти меня в поместье Александра. И слава Богу — я и сама туда не хотела. Спешно выговаривая слова, попросила:

— Я бы… я бы хотела заехать в приют. К детям.

Григорий тут же оживился, закивал:

— Конечно. Ваши дети заждались. Я бывал у них каждый день.

Удивилась. Думала, он слишком занят делами, ведь ни разу не приходил ко мне.

Странно, но в груди защемила лёгкая, иррациональная обида. Я опустила глаза, смутилась. И Григорий, словно почувствовав моё разочарование, поспешил оправдаться:

— Простите меня, Варвара, что не был рядом всё это время. Просто… у меня не хватало сил видеть вас там, в темнице. Моё сердце рвалось на части. Я боялся, что в гневе натворю бед. Мне нужен был трезвый ум и холодная голова, чтобы продумать план. А ваши страдания… они вызывали такой гнев, что я мог совершить нечто безрассудное.

Он украдкой взглянул на меня в поисках прощения.

Я улыбнулась. Его объяснение было таким искренним и трогательным.

Григорий облегчённо выдохнул и даже рассмеялся — коротко, с чуть смущённой радостью.

Через несколько минут карета покатила нас по мостовой, подпрыгивая на ухабах. В какой-то момент молодой человек вдруг рывком притянул меня к себе и крепко обнял.

— Варварушка… — прошептал он мне на ухо. — Спасибо. Спасибо, что доверились мне. Спасибо, что вы существуете.

Я рассмеялась, счастливо и легко.

— За то, что я существую, спасибо Богу, — ответила радостно. — А доверие… доверие вы заслужили, Гриша.

Он покраснел, засмущался, отпустил меня, снова украдкой взглянув в глаза.

Я видела в его лице усталость — тяжёлую, как у солдата после долгой битвы. Видела бремя всех событий последних недель.

Моя душа рвалась к нему навстречу, но я понимала: я всё ещё чужая жена. И пока не имею права выражать свои чувства слишком открыто. Однако Григорий снова удивил меня.

Он вдруг крепче сжал мою руку, наклонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах, и прошептал:

— Варвара, я умоляю вас… расторгните этот брак. Станьте моей женой как можно скорее! Я готов на всё ради этого. Прошу вас…

Мои брови взлетели вверх от неожиданности. Вот это предложение!

Если бы я была барышней этого мира, то, наверное, смутилась бы, покраснела и отвела глаза. Развод с целью повторного брака здесь выглядел вопиющим. Вряд ли бы даже князь Яромир поддержал такую идею…

Но я не дитя этого мира.

Я выросла там, где чувства ценятся выше приличий.

Поэтому я прямо посмотрела Григорию в глаза и спокойно ответила:

— Я согласна. Как только — так сразу.

Молодой человек несколько мгновений смотрел на меня, не веря своим ушам. А потом его лицо осветилось такой искренней радостью, что мне захотелось расхохотаться. Ну до чего же он милый!

— Это правда? Вы согласны? — почти шёпотом переспросил он.

Моя улыбка стала ещё шире.

— Конечно, согласна. Большего счастья для меня в этом мире нет.

Григорий осторожно взял мою руку и прижал ее к своим мягким губам. И в этот миг я поняла: все страдания были не напрасны. Всё встало на свои места.

Я — на свободе.

И я — рядом с тем, кого выбрало моё сердце.

* * *

Карета остановилась у знакомого