В Глубине - Эли Хейзелвуд

— Я знаю. Но это временно. Она чувствует себя такой одинокой, и возможность вернуть Лукаса — это... иллюзия, за которую она цепляется. Я не могу разрушить её, развлекаясь с ним у неё под носом.

— Неужели такая ложь действительно милосерднее правды?

Я вздыхаю и тру лицо. Это не продлится долго. Пен скоро станет легче. Мне просто нужно переждать. Свернуться в клубок, как мокрица. Сосредоточиться на тренировках — исключительно на десяти метрах.

Тренер сначала упирался, но нехотя уступил при условии, что я продолжу тренировать синхрон на трех метрах с Пен.

— Это не навсегда, — сказала я ему. — Но Мэй говорит, что...

— Почему я чувствую себя обманутым мужем? — спрашивает тренер Сима.

Я стараюсь сохранить серьезное лицо. — Потому что миссис Сима спуталась с ландшафтным дизайнером?

— Потому что моя прыгунья вернулась домой, пропахнув другим тренером!

— Это неправда.

— Мэй твоя любимица. Ты на неё ставишь.

Я морщусь. — Это ваш сын научил вас этому слову?

— Не переводи тему.

Но если тренер Сима знает, на что я была способна до травмы, то Мэй лучше понимает, на что я способна сейчас. И это работает: бесконечные повторения, постоянные правки. Я становлюсь увереннее, и эта концентрация помогает заглушить шум в голове.

— Он вернулся, — говорит Марьям, заглядывая в мою комнату в следующую субботу вечером.

Я отрываю взгляд от домашнего задания. — Кто?

— Участник «Острова любви».

— Что?

— Сердцеед с акцентом.

Я моргаю. — Лукас?

Глухое «Ага», раздавшееся из-за её спины, сжимает мой желудок, как кухонную тряпку.

— Не знаю, льстят мне сейчас, — говорит он, закрывая дверь, — или разносят в пух и прах.

— С Марьям? Всегда второе. Без вариантов.

— Я каждый раз представляюсь. Она могла бы просто называть меня по имени.

— Нет, это не в её стиле.

Он стоит надо мной, и у меня перехватывает дыхание. Еще сильнее — когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. От него исходит жар и спокойствие. Я тянусь к его губам, а потом прокашливаюсь.

— Я бы с радостью пообщалась, но мне нужно доделать тест.

Он кивает, как всегда понимающий. И произносит: — Потенциал действия, натрий, миндалевидное тело.

— Что?

— Ответы на три вопроса, которые тебе остались. — Он скрещивает руки и смотрит на меня в упор. — Что происходит, Скарлетт?

— Ничего. А что?

— А что? — Он усмехается, почти весело. — Ты в этом не сильна. Не больше, чем я.

— В чем?

— В играх в эти чертовы игры.

Он прав. Именно поэтому нам нравится структура. Соглашения и предсказуемость. — Я просто нагоняю учебу. Мы так близки к Pac-12...

Его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Я уехал отсюда две недели назад. Ты была счастлива, затрахана до беспамятства и наполовину... — Он обрывает фразу. Желвак на его челюсти дергается. — Ты в порядке?

Я киваю, но не могу выдавить ни слова.

— Эй, — говорит он, и его тон становится тяжелым от озабоченности. — Тебе не нужно притворяться. Не нужно придумывать дерьмовые оправдания. Это всего лишь я.

Меня будто душат. Нужно заставить себя замедлиться. — Пен... ей сейчас не очень хорошо.

— Понятно. Пен и её чертовы иллюзии. — Его тон ледяной. Гневный. — Она попросила тебя отойти в сторону?

— Нет.

— Нет. — Слово вылетает мгновенно, но сказано оно неторопливо. — Значит, сама так решила.

— Она моя подруга. — Я провожу ладонями по голым бедрам. — Не думаю, что она вынесет то, что мы с тобой...

— Мы с тобой? — Его улыбка кажется немного жестокой. — Да брось, Скарлетт. Что мы с тобой делаем? Ты готова, наконец, произнести это вслух?

Я смотрю на свои ноги. — Пока ей не станет лучше, может, нам стоит притормозить. Или сосредоточиться больше на... физической части наших отношений.

Лукас долго не отвечает. Когда я поднимаю на него голову, его взгляд оказывается всевидящим.

— Прямо сейчас? — спрашивает он.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, притворяясь, что ты не тот человек, которого я чувствую ближе всех в этом гребаном мире, прямо сейчас, Скарлетт? Или в другой день?

— Я... если ты хочешь сейчас, мы можем...

— Я хочу. — Он звучит насмешливо, даже с оттенком презрения, но его рука нежна, когда он поднимает меня со стула. — Мне разрешено тебя поцеловать? — Его улыбка горькая. — Не будет ли это несправедливо по отношению к Пен?

Он толкает меня на кровать, лицом вниз. Его сила вибрирует во всем моем теле. Лукас стягивает мои шорты. Я чувствую жар его кожи на своей. Его пальцы запутываются в моих волосах, приподнимая голову, пока его вторая ладонь не оказывается перед моим ртом.

— Намочи её.

— Я... что?

Его хватка усиливается. — С каких пор мы задаем вопросы, Скарлетт?

— Я... прости.

Сильный шлепок по заднице.

— Если я говорю тебе что-то сделать, ты, блять, просто берешь и делаешь.

Я размыкаю губы, проводя языком по его ладони.

— Еще раз.

Я повторяю это снова и снова. Когда он решает, что ладонь достаточно влажная, он отстраняется. Я чувствую грубую джинсу, ритмичный стук его костяшек о мои ягодицы. Он просто дрочит, используя мое тело лишь как фон.

Его стон, когда он кончает, мне знаком. Я сжимаю бедра и прячу лицо в простынях. Матрас пружинит — он уходит? Нет, его футболка летит на пол. Он целует меня между лопаток. Его пальцы окунаются в семя у основания моего позвоночника.

— Знаешь, что мне нравится в том, чтобы трахать тебя? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Ты бы позволила мне всё, что угодно, верно? Ты доверяешь мне настолько. Ты просто идеальна.

Он размазывает семя по входу. Я дергаюсь. Вместо привычного, один палец надавливает внутри. Это ново.

— Лукас, я... — Я никогда этого не делала. Он знает это.

— Скарлетт. — Он крайне недоволен. — Что. Ты. Должна. Сказать?

— СТОП.

— Хорошая девочка.

Он нежен, но не слишком. Он смазывает головку члена, и ему требуется время, чтобы войти. Я превращаюсь в лужицу под ним.

— Нормально?

Я киваю. Он вошел не до конца. Он разводит мои ягодицы и издает хриплый стон, будто сам не ожидал, что ему это так понравится.

— Я хочу это сфотографировать.

Я кручу бедрами. Ладонь Лукаса ложится мне на висок, и я поворачиваюсь к ней, целуя его запястье.

— Но мне не нужно фото, потому что я никогда этого не забуду. — Он надавливает чуть глубже. — Всё хорошо. Ты в порядке. Еще чуть-чуть. Ты была создана для того, чтобы я тебя трахал. Слишком много?

Я киваю.

— Лгунья. Я дам тебе еще. Раз ты так сильно этого хочешь.