Помощница Его Величества - Дарья Верескова

— Я пойду, — устала я спорить с матерью. К тому же я подозревала, что если не появлюсь я, ловушка обрушится уже на неё, ведь Гелена де Рокфельт явно ожидала моего сопротивления. — Но я сразу хочу тебе сказать: это ловушка, и я уверена, что она попытается нас опозорить. Поэтому заходим туда — два часа, а после уходим, можешь сослаться на сердце.

Матушка послушно кивнула, а я начала готовиться к ужину моих кошмаров. Провела несколько ритуалов на нашей одежде, пользуясь разрешением на магию от дворца и своим статусом ритуалиста Его Высочества, а после задумалась о том, что ещё можно предпринять.

Я не сомневалась что Гелена де Рокфельт попытается меня унизить прямо при всех. Я чувствовала, что эта женщина не хотела делить Леонарда ни с кем, а сам Лео, судя по всему, убедил себя в том, что между нами возможно нечто большее, хотя даже не умел облечь это в слова.

Зимний дом де Рокфельтов оказался настоящим поместьем — несколькими зданиями и крохотным крылом для прислуги. Увидев высокое многоэтажное освещённое строение, я сразу же сощурилась в нехорошем предчувствии и оно только усилилось тогда, когда я рассмотрела конюшни.

Там стояло лишь несколько лошадей — явно не столько, сколько понадобилось бы для приезда Бэаров и Монтрасов с сопровождением. Зато роскошная королевская карета была здесь, а это означало, что вдовствующая королева Хонора действительно прибыла.

— Добро пожаловать, — экономка де Рокфельтов, другая женщина, не та, что застала меня с Леонардом семь лет назад, открыла перед нами дверь и тут же приказала слуге снять плащ с моей матушки. — Прошу вас, пройдите в чайную комнату, графиня и Её Величество ожидают вас.

Матушка побледнела и поспешила к указанному месту, не желая даже намёком оскорбить высокопоставленную гостью. Но за поворотом нас встретил Леонард, который тут же предложил мне руку.

— Мио, ты выглядишь прекрасно… В тех же цветах, что и во время нашего первого танца. Здравствуйте, леди Валаре, я искренне рад, что вы почтили нас своим присутствием.

Глаза Леонарда светились довольством, и я вдруг поняла, что мой наряд на самом деле напоминал тот, в котором я впервые встретила его. На платье было несколько ритуалов, и уже сейчас, в это мгновение, я ощущала беспокойство, исходящее от одного из них — ритуала неспокойствия, явно означающего что здесь находится что-то, что может мне навредить.

Внутри нас и впрямь ожидала графиня. Не одна, а вместе с вдовствующей королевой Хонорой. Сегодня графиня была необыкновенно радушна, настолько, что я всё ждала, когда же она вернётся к своей обычной холодности, однако этого никак не происходило.

— К сожалению, юная леди Монтрас немного приболела, ей нелегко далось последнее испытание. А граф Бэар был срочно отозван в столицу. Тем не менее, наши повара долго готовились к этому приёму. Кроме того, моя дочь Грейси исполнит для вас новый этюд. Возможно, после ужина и ликёров мы можем разделить игру в кости, без мужчин.

Это было смелым шагом — кости считались мужской игрой. Леонард бросил на маму неодобрительный взгляд, но затем перевёл его на меня, и в глазах вновь отразилось… нетерпение.

Он ждал одобрения, ласки, нежных слов. Это желание читалось в его позе, угадывалось в нетерпеливых руках, в том, что он почти не смотрел ни на кого, кроме меня. И графиня прекрасно это видела.

Казалось, он долго уговаривал свою мать согласиться на этот визит, и теперь был уверен, что сделал всё, чего я, по его представлениям, хотела.

По всей видимости, Леонард никогда прежде не сталкивался с отказом и потому не верил, что я всё ещё обижена на случившееся в прошлом. Он полагал, что принятие его семьи изменит всё, а моя мама и вовсе будет счастлива — ведь это избавит меня от позорного положения… падшей женщины.

Мужчина, который обесчестил меня, женится на мне — разве это не предел мечтаний для любой благородной девицы?

— Грейси, уверена, наши гости с удовольствием послушают твою игру. Седьмой этюд в честь воинов Старого Хадара будет весьма уместен, — властно произнесла графиня. Подросшая сестрёнка Леонарда, одна из тех, кто наблюдал моё падение семь лет назад, недовольно скривилась, но направилась к роялю.

В следующем году ей предстоял дебют, и, насколько я знала, её зверь ещё не пробудился. Но женихи уже начинали поговаривать о юной Грейси — в том числе и родственники королевской семьи, если родство оказывалось достаточно дальним.

— Вы чем-то недовольны, моя дорогая? — обратилась ко мне графиня, заметив, что я ничего не ела и не пила. — Стоит ли мне сказать поварам, что ваши вкусы изменились?

Я только сейчас посмотрела на закуски — они были почти такими же, как во время наших приёмов тогда, семь лет назад. По всей видимости, графиня полагала, что я тогда пришла в восторг, но на деле я так отчаянно стремилась её впечатлить, что хвалила бы что угодно.

— Нет, всё прекрасно, — улыбнулась я, поднося стакан к губам и позволяя жидкости коснуться кожи, но не делая ни единого глотка. — Просто я не голодна.

Сердце билось как бешеное, непрестанно ожидая подвоха.

Ещё полтора часа…

— Надо же, а я припоминаю, что во время пробуждения зверя мы всегда более голодны, настолько, что готовы есть почти всё. Как прошла ваша дорога, леди Валаре? — обратилась она к моей матушке. — В следующий раз, думаю, вы можете передвигаться с нашим сопровождением. У нас достаточно места и несколько карет для багажа, это намного удобнее.

— Благодарю, мы обязательно воспользуемся вашим предложением, — начала матушка, но, поймав мой страшный взгляд, тут же добавила: — Если, конечно, у нас не будет подготовлено своей кареты. Не хотелось бы быть навязчивыми.

Леди де Рокфельт не ответила, отвлекаясь на тихий разговор с Вдовствующей Королевой и придворной дамой, сопровождавшей её, и я только сейчас поняла, что Её Величество не сказала мне и матушке ни слова. В этот миг раздались первые аккорды Седьмого Этюда — невероятно сложного для исполнения произведения.

Мы долго молчали, слушая игру юной Грейси, пока довольная красавица графиня де Рокфельт не сводила с неё строгого взгляда, кивая в такт особенно эмоциональным аккордам. По всей видимости, образованием дочери она занималась лично.

Несмотря на показную миролюбивость сиятельной графини, я чувствовала себя всё хуже с каждой минутой, особенно потому, что с самого приезда не выпила и глотка воды. Здесь было душно, очень душно, и больше всего на свете мне хотелось бы оказаться снаружи.

Вскоре, когда