Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Я никогда тебя не прощу.

Боковым зрением я вижу, как он опускает голову. Я закрываю глаза и отворачиваюсь от него.

У этого будут последствия. У того, что он натворил. Коллекционерша не обрадуется, что Ксандер умыкнул меня уже во второй раз. И для меня тоже будут последствия.

Я потерпела неудачу. Полную. С которой невозможно примириться. Мое возвращение будет отравлено ядовитым стыдом.

— Аурелия, они будут охотиться за тобой.

Каждый раз, когда он произносит мое имя, я умираю маленькой смертью. Мне хочется свернуться клубком в какой-нибудь норе. Хочется полностью сбросить с себя человеческую кожу, чтобы от меня ничего не осталось. Хочется раствориться в воде, чтобы не осталось даже памяти о том, кем я была прежде.

Но кое-что взывает ко мне. Моя душа, древняя, как создавшие нас звезды, обращает свой взор к истинным парам, которых я месяцами терзала своим молчанием.

Ненавидят ли они меня теперь? Жалеют ли, что вообще когда-либо меня встретили? И что еще хуже — раскаиваются ли они, что назвали меня своей Региной?

У меня мало вариантов. И мало надежды на что-либо еще, кроме них. Они — все для меня, и я обязана попытаться. Если они хотят отвергнуть меня, то лучше мне узнать об этом раньше, чем позже.

И я зову их тихим, неуверенным голосом, посылая зов через земли.

Дикарь? Коса? Лайл?

РЕГИНА! — тут же доносится тройной мысленный ответ.

Мне хочется плакать.

Я… Я отменяю свои приказы.

На том конце раздается вздох, и он ощущается как буйное, неистовое облегчение.

Вы бы… — Я перевожу дыхание и произношу тихим, робким голосом: — Вы бы не могли прийти и забрать меня?

Где ты? — раздается холодный, хриплый скрежет Косы.

Я на мгновение колеблюсь, сомневаясь, хорошая ли это мысль — звать их сюда. Но у меня бывали мысли и похуже.

Нам не нужно, чтобы она говорила, — доносится хищный рык Лайла. — Регина, мы уже идем.

Вековая боль, подавляемая эти последние месяцы, вспыхивает подобно солнцу. Я направляюсь к выходу из пещеры и принимаю свой истинный облик.

Крылья расправляются в стороны, голова вытягивается, человеческая кожа превращается в перья, а клюв прорывается сквозь нос.

Я шевелю когтями на своей новой ноге.

— Будь осторожна, — произносит Ксандер. Эта паническая нотка в его голосе звучит так непривычно. Так хрупко. — Ты ее еще не проверяла. Там недостаточно мышц, чтобы выдержать твой вес.

Острая боль пронзает коготь, и я мгновенно поджимаю его, пряча в перьях и перенося весь вес на левую сторону.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Вместо этого мои крылья распахиваются для равновесия, и я скачу к краю пещеры.

Я не оглядываюсь назад.

Оказавшись на самом выступе скалы, я всматриваюсь вниз, в глубокий обрыв, и мое сердце замирает от мысли о полете после столь долгого перерыва.

Домой. Я возвращаюсь домой.

— Аурелия, — зовет Ксандер. И снова эта отчаянная, ломкая, как стекло, интонация в его голосе скребет меня по сердцу. Требует моего внимания.

Я не оглядываюсь назад.

Вскинув крылья, я позволяю себе сорваться с обрыва, резко расправляю их, ловлю поток ветра и взмываю в ночную высь. Домой. К трем оставшимся осколкам моей души…

И оставляю позади проклятого дракона с понуро опущенной головой.

Глава 73

Коса

Лайл гонит без остановки всю ночь, отказываясь уступать руль. Даже преследующей нас полиции.

Мне пришлось усыпить уже трех патрульных, а этот, четвертый, успевает затормозить и вильнуть с дороги. Водитель теряет сознание, и пыль вздымается бледным красным облаком. Раздраженно выдохнув через нос, я вглядываюсь в синее безоблачное небо над головой, высматривая любые знаки от нашей Регины.

Она наконец-то связалась с нами. Наконец-то позвала на помощь… и голос ее звучал паршиво. Я ждал этого дня месяцами, и вот он наконец настал. Стиснутый кулак боли и ярости внутри меня немного разжался.

Но я не почувствую настоящего облегчения, пока не сожму ее в объятиях. Пока не прижмусь своими губами к ее губам.

Звонит телефон, и, увидев, кто это, я отвечаю без промедления.

— Катерина, — резко бросаю я.

— Просто подумала, что тебе стоит знать, — мурлычет леди Крокодилус, и ее голос сочится самодовольным удовлетворением, от которого у меня кожа идет морозом. — Два часа назад Мейс Нага объявил в розыск, гм… как же ее там? Ах да… — Она тянет время ради собственного развлечения. — Клинохвостого орла с… одной ногой. — Она хмыкает и кладет трубку.

Телефон падает на пол. Мои зубы невольно удлиняются, а перед глазами все плывет от ярости.

Машина ускоряется — Лайл вдавливает педаль в пол, и весь салон заполняет его яростный рык.

— Нет, — шепчет Дикарь с заднего сиденья. — Нет, нет, нет, нет, нет!

И следом накатывает ярость. Горячая и сокрушительная. Сила Дикаря вспыхивает наружу, настолько огромная, что я чувствую, как она накрывает меня осязаемой волной. Он пробивает боковое стекло со стороны пассажира, и оно разлетается под его кулаком. Дикарь высовывает голову навстречу ветру.

— КСАНДЕР ДРАКОС! — кричит он, посылая свой голос с такой яростной мощью, что тот проносится не только через лежащий впереди город, но и через весь, блядь, штат. — Я приговариваю тебя к смерти. Твою казнь свершит коготь Дикаря Фенгари!

И неважно, его ли руками это сделано, Ксандер в ответе за случившееся. В этом мы все молча согласны.

Глава 74

Аурелия

Ночь принимает меня в свои любящие объятия, как и всегда. Холодный горный воздух бьет в лицо, проносится по перьям и уносит прочь дурные мысли, что изводят меня изнутри.

Каким бы упоительным ни было открытое небо, оно не может заглушить боль.

Боль сидит в бедре, там, где была сломана кость, глубокая, до самого костного мозга, и время от времени по всей ноге словно проносится разряд молнии, будто она протестует против собственного существования. Я содрогаюсь от ощущения этой новой конечности, от ломоты, от еще не проверенных в деле кости и мышц. Пускай нога и отросла заново, а я до последнего не была уверена, что способна на такое, но сейчас она не выдерживает моего полного веса.

Она практически бесполезна.

Сердце уходит в пятки, когда я, теряя высоту, лечу на северо-запад. Теперь, когда щит брачной метки и остальные защиты сняты, я чувствую своих истинных и то, в какой стороне они находятся, а они, без сомнения, чувствуют меня. Судя по всему, это Голубые горы, и если я не ошибаюсь, до Академии мне предстоит долгий путь. Надеюсь, пары встретят меня на полпути.