Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Но Лайл и Коса уже выскочили наружу и прыгнули в лесную гущу, и я на лету оборачиваюсь волком и несусь следом за ними.

Мы бежим так, словно за нами гонится сам дьявол, отчаянные, разъяренные, и быстро настигаем их. Я с треском проламываю кусты, влетая на небольшую поляну, где под моими лапами хрустит листва.

Не каждый день увидишь, как лев взмывает в воздух и на лету сбивает сокола, перекусывая его челюстями так, что во все стороны брызжут кровь и кишки.

Но мы — стая Костеплета.

Оставь мне кусочек! — кричу я Лайлу.

Бешеные глаза терзающего птицу льва на миг косятся на меня, и в следующее мгновение я чувствую, как взмываю вверх.

— Вон тот! — указываю я на одного из соколов, и Лайл не просто подбрасывает меня, этот паршивец швыряет меня, как футбольный мяч, прямо в цель.

Взлетев по огромной смертоносной дуге, я широко распахиваю пасть и врезаюсь в мешанину перьев, щелкая зубами во все стороны, пока не чувствую плоть и кости. Птица пронзительно визжит, и я впечатываю ее в землю, а следом с размаху лечу и сам.

Лайл! — рычу я.

Он перехватывает меня в воздухе у самой земли и позволяет мягко плюхнуться на сухую траву. Я тут же вскакиваю на лапы, вскидывая голову влево и вправо в поисках других врагов.

Где она?

Первобытный инстинкт ведет мой нос левее и вперед, туда, где Коса уже склонился над соколом. Рядом с ним лежит мужчина в человеческом обличье с размозженной головой. Сердце чуть не выпрыгивает из груди, и я оборачиваюсь человеком, бросаясь к ним.

— Регина!

Коса вскидывает руку, заставляя меня замереть, и меня аж трясет от злости, что мне не дают подойти к ней. Но тут я понимаю: он просит меня быть осторожнее.

Мое рычание разносится по поляне, когда рядом со мной, тяжело дыша, вырастает Лайл. Коса бережно прижимает Аурелию к груди, поднимается и поворачивается, показывая ее нам. Мы с Лайлом тут же обступаем его, тихонько воркуя и вытягивая руки, чтобы погладить перья той, ради кого мы живем. Ее глаза закрыты, она без сил лежит на груди Косы, слегка приоткрыв клюв и тяжело дыша.

Ей больно.

Аурелия, — зову я ее мысленно, немного паникуя. — Моя Регина. Ты в порядке? Нет, ты не в порядке, прости, я знаю, мы подлечим тебя, вот увидишь…

Лайл кладет тяжелую ладонь мне на плечо:

— Тише, волк. Не дави на нее.

— Но я хочу сказать ей, что люблю ее, — тут я соображаю, что вообще-то упустил эту часть, и снова поворачиваюсь к ней: — Я люблю тебя.

— У нее обе ноги целы, — произносит Коса, приподнимая ее так, чтобы мы с Лайлом могли увидеть два мощных орлиных когтя. Я наклоняюсь, осматривая ее тело.

— Вот эта выглядит иначе, — нежно проводит тыльной стороной руки по ее правой ноге Лайл. — Она светлее. И кожа мягче.

Аурелия отдергивает лапу и прячет ее под себя, словно хромой волк.

— Ей больно! — вскрикиваю я. — Детка, что они с тобой сделали?

— Уносим ее отсюда, — бросает Коса, вклиниваясь между нами и направляясь обратно через лес. — Нужно уйти в безопасное место. Охотничьи волки Совета наверняка шли следом за соколами.

— Точно, — соглашаюсь я. Лайл проносится мимо нас, вырываясь вперед. Убедившись, что путь чист, он запрыгивает в машину и заводит мотор.

Коса садится на заднее сиденье, а я оббегаю автомобиль, чтобы залезть с другой стороны. Мы срываемся с места, и шины яростно визжат, когда мы разворачиваемся назад. Я пересаживаюсь на среднее сиденье, чтобы быть ближе к своей Регине. Моя маленькая кусака. Коса держит ее так, словно от этого зависит его жизнь, бережно поглаживая большим пальцем ее крыло.

Я подаюсь вперед, провожу пальцем по ее голове и мягко целую в кончик клюва.

Детка, мне нужно, чтобы ты ответила мне, — шепчу я в ее разум. — Мне нужно знать, что ты в порядке.

Прости, — приходит ответ, тихий и испуганный.

Мое лицо само собой кривится от подступающих слез, и я быстро смахиваю слезинку, прежде чем прижаться своим лбом к ее лбу.

Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, да? Знаешь, что ты могла бы вырвать мое сердце, съесть его, а я все равно был бы безумно влюблен в тебя. Теперь все будет хорошо.

— Регина, — раздается резкий, как битое стекло, голос Косы, — с тобой все будет в порядке.

Тогда ее тело расслабляется в его руках.

Ты вернулся, — шепчет она.

Серебристые брови Косы слегка сдвигаются:

Ради тебя я сделаю все что угодно. Ради тебя я с радостью прокляну этот мир своим присутствием.

Ты не проклятие, — произносит она, и ее голос дрожит, будто она вот-вот расплачется. — Мне кажется, проклята здесь я.

Салон машины заполняет тройной яростный рык.

— Не вздумай говорить глупостей, Регина, — отчитывает ее Лайл. — Никто из нас не злится на тебя за то, что ты ушла.

— Вообще-то, это хоть как-то нас заняло, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья и кивая ей, пусть даже ее глаза все еще закрыты. — Правда ведь, Коса?

— Мы отлично провели время, — сухо отзывается Коса. — Весьма продуктивно.

— О да, мы кучу всего переделали! — хмыкаю я. — И теперь я снова полон радости!

Не удержавшись, я наклоняюсь и утыкаюсь носом в ее шею. Ее брачная метка ярко сияет, и я целую ее туда трижды. Один раз в знак любви, один раз на удачу и один раз просто потому, что я возбужден.

Лайл косится на меня, сгорая от ревности, потому что оттуда, из-за руля, он не может поцеловать ее сам.

— Один поцелуй от Лайла! — объявляю я и чмокаю ее в макушку, ведь наш лев поступил бы именно так. — Когда ты снова станешь человеком?

Коса швыряет в меня такой острый взгляд, что я тут же вжимаюсь в кресло, словно провинившийся щенок.

— Не торопись, Аурелия, — мягко говорит он, поглаживая ее крыло. — Теперь ты в безопасности.

Он ведет себя как такой собственник, что я сразу понимаю: подержать ее на руках в машине мне не светит. Так что я довольствуюсь тем, что время от времени целую ее в разные места.

Когда мы добираемся до одного из наших городских отелей, на дворе уже ночь. Лайл паркуется на служебной стоянке, и мы заходим со служебного входа. В машине мы покормили Аурелию сырными наггетсами и картошкой фри, но Лайла такое питание не устраивает. Стоит нам тайком пробраться в наш гостиничный номер, как