Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

Я сразу узнала Эндрю Сэйбера — видела его на «Гурман Гала» и на той вечеринке пару дней назад. Высокий, атлетичного сложения, с волевой квадратной челюстью и настороженным взглядом. Он шагал нам навстречу — хладнокровный, спокойный и с легким пафосом, словно владел всем этим местом (ну, по сути, так оно и было, или без пяти минут как).

Джейн уверенно подошла к нему, пока мы послушно притормозили в паре шагов позади.

— Эндрю, так приятно снова тебя видеть, — произнесла она с такой грациозной улыбкой, будто её пригласили на чашечку чая.

— Конгрессвумен Пеннингтон, взаимно, это истинное удовольствие, — ответил он с такой же теплотой, а я лишь молча поражалась, как эти люди умудряются так виртуозно фальшивить. Он одарил точно такой же «искренней» улыбкой и всех нас, после чего снова переключил внимание на Джейн: — Не могли бы вы все пройти за мной?

— Конечно, — промурлыкала Джейн, продолжая улыбаться, пока он разворачивался и направлялся к отдельному лифту, стоявшему поодаль от остальных. И всё же мимолетная тень неуверенности в её быстром взгляде в мою сторону подсказала мне, что у нее в желудке сейчас порхают точно такие же бабочки, как и у меня.

Эндрю выудил из кармана связку ключей и прижал серую пластиковую метку размером с большой палец к панели управления возле лифтовой двери. Индикатор мигнул зеленым, и створки плавно разошлись. Стоило нам зайти в кабину, как он провел большим пальцем по сканеру — точь-в-точь как те, что мы использовали в лаборатории доктора Никаса, — а затем вдавил кнопку десятого этажа. Никто не проронил ни слова, но посыл был ясен без перевода: «Всё серьезно, ребятушки».

— Твоя мать ввела тебя в курс дела? — безмятежно поинтересовалась Джейн, пока кабина набирала высоту.

Эндрю скосил на неё глаза:

— Она проинформировала меня, что вы желаете лично увидеть мистера Иванова и поговорить с ним, доктор Пеннингтон.

«На вопрос ты так и не ответил», — подметила я про себя. Николь Сэйбер, скорее всего, скормила сыночку как можно меньше деталей о том, как её смачно размазали на обеде.

— И каково твое мнение о его состоянии, Эндрю? — Джейн поджала губы. — Твоя мать склонна, э-э, не всегда давать четкую картину происходящего.

Лифт замер, и двери открылись. Эндрю вышел первым и придержал их, позволяя всем выйти в коридор.

— Он выглядит уставшим, мэм, — произнес он. — Но уверяю вас, его хорошо кормят, никто над ним не издевается и сна не лишает. — Выражение его лица дрогнуло буквально на долю секунды, прежде чем он вернул свою маску безупречного профессионализма. — Сюда, пожалуйста, мэм. — Он указал рукой вдоль коридора.

Прежде чем он успел развернуться, Джейн пригвоздила его к месту голосом, которым можно было резать стальные рельсы:

— Если не считать ампутации частей тела, ты это имеешь в виду? — Мысленно аплодируя Джейн стоя, я принялась караулить реакцию Эндрю. В той коробочке на обеде совершенно точно что-то лежало — что-то, чем Николь надеялась шокировать и запугать Джейн. И это уж точно, блядь, был не теннисный браслет.

По лицу Эндрю пробежала быстрая вспышка раздражения.

— Да, мэм, — процедил он сквозь зубы глухим голосом. — Если не считать этого. — Он расправил плечи, а челюсть его упрямо выпятилась. — Сюда, — повторил он и зашагал по коридору. Джейн переглянулась со мной и последовала за ним, Виктор пристроился у неё под боком.

Сделав пару поворотов, Эндрю распахнул массивные двойные двери из темного дерева и вошел в большой конференц-зал. Джейн и Виктор проследовали за ним, но я на секунду замерла на пороге: кожа на плечах мгновенно покрылась мурашками, пока я сканировала помещение изнутри. Ни окон, ни других выходов. По периметру зала застыли четверо охранников в темно-синей униформе, и каждый из них намертво зафиксировал взгляд на малейшем нашем движении. Одним из этих конвоиров оказался Мистер Идеальные Брови, а вторым — Чувак с Лодочной Станции. Оба — первостатейные говнюки, и я знала это как никто другой. Чуть поодаль от остальных стояла женщина в форме; вся её поза дышала спокойствием и профессионализмом. Подтянутая, крепкая, но без лишней массивности, со строгой, но симпатичной стрижкой-каре до подбородка, проницательными голубыми глазами и челюстью чуть более квадратной, чем требуют каноны классической красоты. На ней были такие же темно-синие тактические брюки, как и на остальных, но футболка была темно-серой, на ремне висели сразу две рации, а сама она была окружена неоспоримой аурой власти. «Главная по безопасности, не иначе», — решила я. И, разумеется, весь персонал был вооружен до зубов: обычные стволы и транквилизаторные пистолеты сидели в кобурах в полной боевой готовности.

Я прикинула наши шансы. Трое заправленных под завязку зомби против пяти людей-охранников. Легкая добыча, если дело дойдет до драки, если бы не эти чертовы пистолеты с транквилизатором. Мне не нужно было оканчивать академию спецслужб, чтобы понять: запереть нас в этой комнате было проще пареной репы.

«Но Николь не получит помощи Джейн, если выкинет такой фокус», — успокоила я себя, проходя глубже в зал. Я ни на секунду не сомневалась, что Джейн говорила чистейшую правду, когда заявляла, что подстраховалась на случай ЧП и «Сабертон» гарантированно взлетит на воздух, если с ней что-то случится. Звучало как мощная страховка. Вот только я не могла отделаться от мысли, что это как судебный запрет: работает ровно до тех пор, пока человек его боится.

И всё же все риски разом показались оправданными, стоило мне увидеть Пьетро Иванова, сидевшего на дальнем конце стола. Он выглядел абсолютно истощенным, плечи понуро опущены. Его левая рука была замотана марлей, но он был жив и в относительном порядке. Мой взгляд снова вернулся к его руке. Это давало ответ на вопрос, какую именно часть тела Николь решила ампутировать. Но какого хера она до сих пор в бинтах? На мозговой диете всё должно было уже давно отрасти заново.

Я скрыла недовольную гримасу. Очевидно, его кормили далеко не так сытно, как соловьем заливался Эндрю. Пьетро, скорее всего, получал самый минимум мозгов, чисто чтобы не протянуть ноги, но для регенерации этого явно не хватало. С другой стороны… почему бы не подлатать его ради этой демонстрации? В этом не было логики.