Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

Торн изучает схемы здания на одном из мониторов. — Кэллоуэй, Лазло, если вы в деле, вам нужно будет сначала занять позицию в лобби. Как только мы с Окли окажемся внутри, начинайте своё... выступление. Создайте достаточно паники, чтобы вынудить их эвакуироваться вниз и наружу, очистив пентхаус.

— У меня есть целое портфолио биологических угроз, которые я умирал опробовать, — говорит Лазло, с энтузиазмом роясь в своей медицинской сумке.

— Я в деле, — у Кэллоуэй загораются глаза. — Сценарий с биологической угрозой — это идеальный холст для моих навыков перформанса. Я как раз обдумывал работу на стыке болезни и современного общества.

— Ты меня подкупил уже, — ухмыляется Лазло, доставая палитру с цветами, которые никогда не должны встречаться на человеческой коже. — Я думаю о геморрагической лихорадке с некоторыми художественными вольностями. Нам нужна традиционная кровь из глаз или нечто более авангардное? Я экспериментировал с техникой, при которой поражения словно пульсируют.

— Великолепно, — хлопает в ладоши Кэллоуэй. — Мы создадим шедевр медицинского ужаса. Я думаю о чём — то модернистском. Поражения в духе Ротко, возможно?

— Вы оба получаете от этого слишком большое удовольствие, — бормочу я, наблюдая, как Лазло с точностью сомелье, расставляющего бутылки с вином, раскладывает флаконы с поддельными телесными жидкостями. Но под слоем отвращения меня заливает облегчение. Они помогут.

— Эмброуз, — обращается к нему Торн, — нам понадобится координатор связи. Ты в деле?

Эмброуз выпрямляется и кивает.

— Я займу безопасную тактическую позицию командования и обеспечу оперативный контроль. — Он замолкает, когда мы все уставились на него.

— Что? Я служил в рейнджерах шестой команды дельты.

Моё сердце колотится о рёбра. Это происходит. Мы спасём Зандера.

— Операция «Спасение парня старкера» запущена, — объявляет Лазло, доставая флаконы с театральной кровью. — Итак, кто хочет быть нулевым пациентом? Уровень смертности — просто потрясающий.

Двадцать минут спустя мы жмёмся в фургоне, припаркованном в двух кварталах от здания Блэквелла. Дариус координирует хаос по всему городу со своего ноутбука, а Лазло превращает Кэллоуэя в ходячую биологическую угрозу.

— Сообщение о минировании на Саут — Стейшн, — говорит Дариус, отслеживая полицейские каналы. — Ещё одно в мэрии. Они стягивают наряды со всего района.

— На месте всё ещё слишком много офицеров, — замечает Торн, изучая каналы наблюдения.

— Вот тут — то и вступаем мы, — говорит Лазло, с удивительным мастерством нанося серо — зелёный грим на лицо Кэллоуэя. — Ключ к убедительной биологической угрозе — правильный оттенок бледности и достоверное изменение цвета слизистых оболочек.

Я с мрачным любопытством наблюдаю, как Лазло создаёт реалистично выглядящие язвы вдоль линии челюсти Кэллоуэя.

— Где ты научился этому?

— В любительском театре. — Лазло наносит театральную кровь вокруг носа Кэллоуэя.

Мои пальцы находят серебряный медальон на шее. Я представляю Зандера, запертого в том сейфе, с каждым вдохом истощающего запас кислорода.

— Сколько воздуха у него осталось? — спрашиваю я.

— Высокозащищённые сейфы практически герметичны, — говорит Торн, его голос размерен. — От шести до десяти часов пригодного для дыхания воздуха, при условии стандартных размеров.

Я сверяюсь с часами.

— Прошло почти пять часов. Нам нужно поторопиться.

— Приготовьтесь к развёртыванию тактического контроля, — объявляет Эмброуз через наши наушники со своей позиции в штабе. — Я инициирую операцию «Коготь Орла Волчья Стая».

— Он всегда такой? — шепчу я Торну.

— К сожалению, — бормочет Торн.

Кэллоуэй репетирует свою походку, затем эффектно падает на пол фургона. Лазло критикует его исполнение, предлагая добавить более тяжёлое дыхание и, возможно, убедительную рвоту.

— Я принёс театральную кровь, которая пахнет как настоящая, — говорит Лазло, доставая маленький флакон. — В ней есть следовые количества оксида железа для достоверности. Отдавал небольшой образец на анализ в лабораторию больницы. Они думают, что я пишу медицинский триллер.

— Этого будет достаточно, чтобы они бросились вниз?

— Одной жертвы недостаточно для убедительности, — говорит он, наклоняя к лицу компактное зеркальце. — А вот две... Ничто так не продаёт заразу, как несколько пострадавших.

Я смотрю, как он преображается, создавая реалистичные симптомы какой — то ужасной болезни.

— План прост, — объясняет Торн, протягивая мне наушник. — Лазло и Кэллоуэй создают биологическую угрозу в лобби. Служба безопасности здания запускает протоколы эвакуации. Все бросятся вниз. Эмброуз отслеживает полицейские каналы и камеры наблюдения, направляя нас через здание.

Я киваю, пытаясь сосредоточиться на его словах, а не на страхе, сжимающем горло.

— А как только мы доберёмся до пентхауса?

— Нам придётся действовать быстро, пока кто — нибудь не понял, что что — то не так, — говорит Торн. — Нам нужно достаточно времени, чтобы вскрыть сейф и извлечь Зандера.

— Если он ещё...

— Он жив, — обрываю я Эмброуза. — Он должен быть жив.

Торн протягивает мне шприц.

— Используй, если понадобится.

Я верчу в руке стеклянный цилиндр, разглядывая прозрачную жидкость внутри.

— Что это?

— То, что поможет, если ситуация ухудшится, — говорит он, и его выражение лица невыразительно. — Лучше, если ты не будешь знать больше.

Я засовываю шприц во внутренний карман куртки.

— А ты где будешь?

— Я иду с тобой, — говорит Торн, и в его тоне не остаётся места для возражений. — Мы подойдём с разных точек входа, на случай, если кого — то из нас засекут. Но я буду на месте для извлечения.

Я понимаю логику. Если мы оба провалимся, Зандер умрёт. Если один из нас прорвётся, у него есть шанс.

— Ладно, — говорю я, сглатывая против сухости в горле. — Я готова.

Пока Лазло наносит последние штрихи своей «болезни», я закрываю глаза и представляю Зандера. Не таким, каким видела его в последний раз — напряжённым и сосредоточенным на убийстве Блэквелла, — а каким он был прошлой ночью. Его лицо, смягчённое приглушённым светом в моей квартире, его пальцы, выводящие узоры на моей коже.

«Я люблю тебя, Окли».

Эти слова эхом отдаются в моей голове, одновременно и обещание, и прощание.

— Не прощание, — шепчу я себе. — Ещё нет.

— Что? — переспрашивает Торн.

Я открываю глаза, и во мне затвердевает решимость.

— Ничего. Пошли за ним.

Глава 34. Окли

Семь этажей — и я уже хриплю, как заядлый курильщик после марафона. Если выживу в этой спасательной миссии, точно запишусь в спортзал. Или хотя бы подумаю о том, чтобы иногда проходить мимо него.

Я замираю на лестничной площадке, прижимаюсь спиной к стене, прислушиваюсь к хаосу, доносящемуся снизу, из лобби. Фальшивая эпидемия Лазло работает лучше, чем ожидалось. Крики и панические возгласы сливаются в идеальную симфонию отвлечения.

— Кто — то бьётся в судорогах!

— Не трогайте его!

— Вызовите Центр по контролю заболеваний!

— А если это воздушно — капельное??