Порочная красавица - Джей Ти Гайсcингер

Жизнь и без того тяжела, чтобы влюбляться в наших демонов.

Официант приносит нам сервесу и севиче, а также пластиковую корзиночку с еще теплыми чипсами тортилья из духовки. Карлос заказывает фирменный ежедневный обед на двоих — камароне с рисом — и мы принимаемся за холодный, восхитительный севиче.

Мы едим в дружеском молчании, пока Карлос, прожевав, тихо не замечает: — Не оборачивайся, но тот парень в ковбойской шляпе за угловым столиком пялится на тебя.

Я фыркаю.

— Он, наверное, никогда не видел, чтобы женщина проглотила фунт нарезанной рыбы меньше чем за тридцать секунд. Это напомнило мне, что нам нужно больше чипсов. Где этот шепелявый официант?

Карлос вытирает рот бумажной салфеткой, делает большой глоток пива, а затем вежливо отрыгивает.

— Я серьезно, Ана. Он не переставал пялиться на тебя с тех пор, как мы вошли. Смотри. — Он бросает украдкой взгляд направо от меня, а затем жестом подзывает официанта.

Стараясь выглядеть непринужденно, я смотрю в направлении, указанном Карлосом.

За столиком в углу сидит парень в ковбойской шляпе, но он точно не смотрит на меня. На самом деле он, кажется, спит. Его длинные скрещенные в лодыжках ноги лежат на стуле. Руки сложены на животе. Большая белая ковбойская шляпа низко надвинута на лицо, закрывая глаза и нос. Его усы еще более нелепые, чем у нашего официанта.

Я снова переключаю внимание на тарелку с севиче.

— Карлос, этот парень решил вздремнуть, а не пялится на меня. Ты так ревнуешь всех своих подруг?

— Я знаю, когда мужчина смотрит на женщину, Ана, и он смотрит на тебя, как бы он ни старался притворяться, что это не так.

Ну, если это так, то ему, вероятно, просто интересно, кто вылил ведро отбеливателя мне на голову.

Оставив эту мысль невысказанной, я допиваю свое пиво. Затем дополняю отрыжку Карлоса своей собственной.

Он приподнимает бровь.

— Теперь ты просто пытаешься соблазнить меня?

— Ага. Я настоящая леди. И у меня есть чувство собственного достоинства.

Карлос смеется и обнимает меня за плечи.

— Ах, видишь, Ана, вот почему я тебя обожаю!

Я смеюсь вместе с ним.

— У тебя очень низкие стандарты, мой друг.

Он пожимает плечами.

— Жизнь слишком коротка, чтобы стремиться к совершенству.

Более правдивых слов никогда не было сказано. Я сжимаю его руку, а затем сбрасываю его ладонь со своих плеч, чтобы он не попытался просунуть ее еще дальше и потрогать меня.

К тому времени, как мы заканчиваем обед, я готова вздремнуть. От выпивки днем меня всегда клонит в сон. Из-за алкоголя и жары мне с трудом удается держать глаза открытыми. Поскольку сегодня пятница, я знаю, что мистер Колон не придет в офис, и мысль о том, что придется иметь дело с изнуряющей жарой там, приводит меня в уныние.

— Карлос, если я уйду пораньше, ты прикроешь меня, если кто-нибудь заглянет?

Он криво ухмыляется мне.

— Конечно. Потому что тогда ты будешь у меня в долгу, Анасита.

— Да. Но «в долгу» в смысле «одолжение», а не секс.

— Секс может быть одолжением, — резонно замечает он. — Однажды у меня был секс с девушкой, которая платила мне за то, что я починил спущенное колесо на ее машине.

— Ого. Дороговато за починку колеса.

Карлос улыбается.

— Думаю, она сама его проколола.

— Ну конечно. — Я достаю несколько купюр из сумочки и бросаю их на стойку. — А теперь я иду домой.

Я посылаю Карлосу воздушный поцелуй и ухожу. Он кричит мне вслед: — Однажды, Анасита, ты займешься со мной сексом, и тогда ты увидишь истинное лицо Бога!

Я уже видела истинное лицо Бога во время секса, Карлос. И, милый, оно не твое.

Я машу через плечо, не оглядываясь, а затем выхожу через дверь кантины на обжигающую жару улицы.

* * *

Шесть часов спустя я наконец-то подъезжаю по длинной грунтовой дороге к своему дому.

Я совсем забыла о своей встрече с мистером Эрнандесом, который ждал меня возле офиса со своей женой, когда я вышла из кантины. Потом появился еще один клиент, на этот раз незапланированный. К тому времени, как я закончила со встречами и всей бумажной работой, солнце низко висело над далекими горами, и жара ослабила свою удушающую хватку над городом. Я остановилась, чтобы купить немного овощей и жирный кусок тилапии на ужин на моем любимом местном рынке, и поехала из перегруженного города в сельский район, в котором я живу. Это сонный городок с населением менее пяти тысяч человек, без театров, отелей и торговых центров, с самым низким уровнем преступности из всех шестнадцати округов большого Мехико.

Тут также нет доступа в Интернет, так что у меня нет компьютера.

Поначалу это сводило меня с ума, но я быстро поняла, что так меня будет сложнее отследить. Несмотря на то, что я снимаю дом за наличные, плачу наличными за машину, получаю наличные от мистера Колона, не имею ни одной кредитной карты и, по сути, мертва для законов Соединенных Штатов, часть меня всё еще ожидает, что полиция без предупреждения явится ко мне с документами об экстрадиции.

Мы с Паранойей стали довольно близкими друзьями.

Моя машина — невзрачный Ford старой модели с плохой коробкой передач — подпрыгивает и дребезжит на ухабистой дороге. Лето в этой части Мексики — сезон дождей, и дожди негативно сказываются на дорогах. В городе ремонтируют главные улицы, но моя частная подъездная дорога находится в аварийном состоянии; мой домовладелец продолжает обещать нанять кого-нибудь для заделки ям, но он работает с той же скоростью, что и Карлос. Вероятно, в конечном итоге я буду делать это сама. Я уже неплохо разбираюсь в ремонте и обустройстве дома.

Я паркуюсь перед домом, беру свои продукты и сумочку с пассажирского сиденья и направляюсь по мощеной кирпичной дорожке к входной двери. Пердо́н растянулся на коврике во всей своей пухлой оранжевой красе. Увидев, что я подхожу, он переворачивается на спину и потягивается, лениво мяукая в знак приветствия.

Дом представляет собой розовое глинобитное здание в испанском колониальном стиле с арочной колоннадой перед входом. С западной стороны участок затенен высокими пальмами; на востоке буйство красок создают алые и оранжевые кусты георгинов. На заднем дворе у меня есть сад с лекарственными растениями, защищенный от палящего солнца сеткой, которую я повесила сама, и каменный фонтан в форме русалки, который радостно журчит днем и ночью.