Стингер - Миа Шеридан

— Все так начинают. Мы попробуем еще раз.

Я отрицательно покачала головой.

— Я так не думаю. Ты замечательно катаешься, и я с удовольствием вернусь сюда. Но ты будешь кататься, а я приготовлю тебе теплую ванну дома.

— Посмотрим, — рассмеялся Карсон.

— Хм, да, посмотрим. Прежде, чем мы уедем, я хочу увидеть, как ты прыгаешь.

Он поднял бровь.

— Ты уверена? Тебе придется спускаться по склону.

Мои руки заныли в знак протеста.

— Я готова на эту жертву, — сказала я.

— Ладно, — улыбнулся он. — Тогда пошли.

Мы проехали на подъемнике сначала вверх, и Карсон велел мне спуститься примерно на середину склона, чтобы я могла увидеть его прыжок.

Я спустилась вниз и остановилась в стороне от лыжной трассы, наблюдая за прыжком. Было после полудня, и я умирала с голода, поскольку на завтрак у нас был только кофе. Но я не могла уехать, не увидев, как Карсон прыгает. Это было его любимым занятием в сноубординге, он называл это «ловить воздух».

Накануне Рождества склоны были практически пусты, и я могла легко наблюдать за ним. Через минуту я увидела, как он спускался по склону, быстро и точно, как он выровнялся перед прыжком, и мое сердце начало громко стучать в груди. Боже, он был великолепен.

Я резко вдохнула, когда он прыгнул с обрыва, согнув ноги в коленях и совершая в воздухе полный оборот. Я взвизгнула, и слезы навернулись на глаза. Это был один из тех моментов, когда человек делает что-то настолько замечательное, настолько невероятное и потрясающее, что ваше сердце парит, а в горле образовывается комок. И в этот момент вы способны поверить, что мы действительно созданы по образу и подобию Божьему.

Карсон приземлился прекрасно, твердо и уверенно, согнув ноги в коленях и поглотив удар о землю. Я едва могла разглядеть его лицо, когда он обернулся, но я могла сказать, что он улыбается.

Я положила свою руку в перчатке на сердце и прошептала про себя:

— И это, дамы и господа, конец.

Я понимала, что пропала, но почему-то меня это вполне устраивало.

Карсон

Я намылил Грейс голову и помассировал ее подушечками пальцев.

— Ммм, — простонала она передо мной в душе, и я ощутил пульсацию в паху.

Я проигнорировал эти ощущения. Моему Лютику было сейчас так больно, что она даже не могла дотянуться руками до собственной головы, чтобы намылить волосы.

Конечно, я не против помочь обнаженной Грейс в душе, но я действительно чувствовал себя плохо из-за того, что она так переутомилась, что едва могла двигаться.

Я развернул ее и прислонил спиной к стене так, чтобы она могла наклонить голову, и я мог бы промыть волосы под струей воды. Она лениво улыбнулась, глядя на меня.

— Лучше? — спросил я, интересуясь помогает ли ее уставшим мышцам сочетание «Адвила» и горячей воды.

Она кивнула головой, закрыв глаза, так вода текла по ее лицу, спускаясь вниз по всему телу.

После того, как мы покинули склон, мы пошли в ресторан в здании, где был прокат инвентаря, и наслаждались горячим супом с бутербродами.

После этого Грейс настояла на том, чтобы мы нашли маленькую елочку. Завтра должно было быть Рождество, и она со смехом сказала, что хоть мы и были подарками друг для друга и даже уже оба развернули свои подарки, нам все равно нужна была елочка. Я не сильно волновался по поводу отсутствия у нас елочки, но я готов сделать все, чтобы она была счастлива, и мы пошли искать.

В ресторане, где мы обедали, сказали, что в городе есть елочный базар, и мы поехали прямо туда выбирать себе елочку. Глаза Грейс загорелись, когда она увидела какую-то вещицу, похожую на Чарли Брауна12 возле ворот, я рассмеялся и сказал продавцу, что мы берем и его.

Мы сделали остановку в магазине бытовой техники в городе и купили пару гирлянд для наружной подсветки и украшения. Грейс казалась счастливой, и это все, что имело для меня значение.

Заметив, что ее движения становятся все медленнее и скованнее, я отвез ее домой, дал таблетку «Адвила» и отправил ее под горячий душ.

Я занес елку и гирлянды в дом, поставил дерево в подставку, и тут я услышал ее болезненный стон. Я зашел посмотреть, что случилось, и увидел, что Грейс практически плачет, пытаясь поднять руки над головой, чтобы вымыть волосы. Очевидно, моя помощь была необходима.

Когда ее волосы были промыты, я развернул ее и помассировал плечи и руки. Она застонала:

— О, боже, это похоже на рай.

После ее стонов и похныкиваний, мой член опять обратил на себя внимание. Грейс опустила голову и нежно потерлась своей попкой о меня, я затаил дыхание.

— Грейс... — я пытался ее предупредить.

Она повернулась ко мне лицом, протянула руку и слегка меня погладила. Я зашипел:

— Грейс, у тебя все болит. Я не пытаюсь...

— Я знаю, что ты не пытаешься. Но я не так уж плохо себя чувствую, чтобы не наслаждаться тобой... — она усмехнулась.

Я рассмеялся, но затем застонал, когда ее ручка задвигалась все быстрее, вода увлажнила мой член, что облегчало скольжение ее руки.

Она опустилась передо мной на колени, и мой член подскочил. Святой Боже, она собиралась взять меня в рот. Мое дыхание остановилось.

Она посмотрела на меня немного неуверенно, и я точно знал, о чем она думает.

— Детка, все, что ты сделаешь будет прекрасно, я обещаю.

Она слегка улыбнулась и сдвинула свой кулачок в основание моей эрекции, а затем пососала головку, выписывая язычком круги.

— О, боже, это чувствуется прекрасно, — я негромко застонал, давая ей понять, насколько невероятно ощущается ее рот на моем члене.

Она заглотнула полностью и начала двигаться вверх и вниз по моей длине, ее глаза были закрыты, пока я смотрел на нее. Пресвятая Богородица, это чувствовалось очень хорошо.

Когда она застонала, я почувствовал вибрации, мой член начал подергиваться, и я понял, что скоро кончу. Я аккуратно и нежно запустил пальцы в ее волосы. Я тяжело дышал, ощущение ее теплого рта на моем члене дарило такое острое наслаждение, что я не думал, что смогу долго продержаться.

Мое дыхание стало прерывистым, и Грейс начала двигать ртом быстрее и интенсивнее. Звуки бегущей воды, мое тяжелое дыхание и влажные звуки причмокивания послали меня через край, и я выдохнул:

— Грейс, Грейс, о, боже, мне так хорошо, я сейчас кончу, малыш.

Мои бедра двинулись вперед по собственной воле,