Стингер - Миа Шеридан

— Не проблема. Я вижу, это сработало.

— Да, можно сказать и так, — сказала я, улыбаясь Карсону.

Он улыбнулся в ответ, его взгляд смягчился.

— Ладно, голубки, мы все поняли. Не так уж вы и много катались на лыжах в Сноубёрде. Давайте приступим к нашим делам, — сказал Джош, присоединяясь к нам. Он оглянулся и закатил глаза. Дилан закашлялся, а Лиланд подавил смех. Карсон нахмурился, глядя на Джоша, но уголок его губы дрогнул.

Зазвонил сотовый телефон, Лиланд вытащил его из кармана:

— Алло?

Он посмотрел на Джоша и кивнул:

— Хорошо, он уже спускается.

Он положил трубку и посмотрел на Джоша:

— Требуются ваши услуги, док.

Джош кивнул:

— Ладно. Кто-нибудь хочет мне помочь?

Лиланд поднял руки:

— Я должен проверить отель.

Дилан поднял руки:

— Я запустил несколько программ на компьютере и должен все проконтролировать.

Джош снова закатил глаза:

— Грейс?

— Я не против помочь, — сказала я, глядя на Карсона.

— Никаких шансов, что ты останешься с ним наедине, — ответил Карсон, прищурив глаза.

— Я иду туда, чтобы помочь ребенку родиться. Я буду немного занят.

— Ты никогда не бываешь слишком занят, чтобы учудить что-нибудь непристойное, — выдал Карсон.

Джош притворился, что раздумывает.

— Правда, — наконец усмехнулся он, выглядя гордо.

— Э-э, ребята, похоже, там что-то серьезное, — перебил нас Лиланд.

Мы поспешили из кабинета Лиланда, Карсон взял меня за руку, и мы все втроем бросились к лифту. Джош вставил ключ и нажал сорок пятый этаж, мы поехали вниз.

Возле лифта стоял охранник, который кивнул, увидев нас.

— Шум становится сильнее, — сказал охранник.

— Неотложные ситуации — наша специальность, — сказал Джош, поигрывая бровями.

Охранник рассмеялся.

Мы шли по коридору и услышали крики за дверью справа.

Джош достал ключ и открыл дверь, и мы все трое остановились перед открывшейся нам картиной.

Карсон

Я был в этой комнате сотни раз за последние пару месяцев, но сейчас я пытался представить, что подумает Грейс, когда увидит Марию, лежащую на боку на кровати и вцепившуюся в подушку изо всех сил и громко стонущую. Джоселин положила ей на лоб мокрую тряпку, а Хисела сидела на краю кровати и массировала Марии поясницу.

Двух девочек в комнате звали Дейзи и Ванесса, каждой было около двенадцати лет. Они сидели, съежившись на диване, и смотрели шоу по телевизору, но каждые несколько минут их взгляды возвращались к Марии. Я взглянул на Грейс и кивнул головой в их сторону. Они были явно напуганы.

Все женщины в комнате были из Венесуэлы — мы не смогли вернуть их домой перед Рождеством из-за проблем с получением документов. Но теперь все было в порядке, и они могли вылететь домой двадцать седьмого числа.

Выглядело так, что у нас будет один дополнительный пассажир.

Джош положил аптечку, которую он принес, на кровать и направился прямиком в ванную, вероятно, помыть руки. Я спросил Джоселин, как чувствует себя Мария. Джоселин была единственной, кто говорит по-английски и ей придется переводить.

— Я видела, как проходят роды, мистер Карсон. Я думаю, что она близко.

Я кивнул:

— Ладно, через секунду Джош проверит.

Я посмотрел на Марию, ее глаза плотно зажмурены, она постанывала от боли:

— Мария, мы здесь, чтобы помочь твоему малышу появиться на свет. Все будет хорошо.

Я чувствовал себя по-дурацки. Откуда, черт возьми, я знаю, что все будет хорошо? Я не знаю ничего о рождении детей.

Я повернулся к Грейс, но она уже сидела на диване с Дейзи и Ванессой. Девочки улыбались ей, а она угощала их жевательной резинкой. По-видимому, не существовало языковых барьеров, если дело касалось детей и жевательной резинки.

Джош вышел из ванной и занялся Марией. Я отодвинулся в сторону, готовый помочь Джошу, но не желающий мешать ему.

— Уже скоро, — сказал Джош через минуту. — Ребенок находится головой вниз. Выглядит хорошо. Начинаем! Мария, ты со мной?

Она кивнула, все еще морщась.

Джоселин и Хисела ухватились за ноги Марии, и она начала тужиться. Я пошел в ванную и принес еще одну влажную тряпку и кучу полотенец.

Я вернулся в комнату, где Мария кричала тужась, а Джоселин и Хисела считали на испанском.

Я повернулся к Грейс, она сидела, откинувшись на диване, а девочки прижались лицами к ее груди. Я улыбнулся ей, и она подарила мне слабую улыбку в ответ.

Спустя двадцать минут и еще один крик, плач младенца наполнил комнату, и Мария рухнула обратно на подушки.

— Это мальчик! — объявил Джош, перерезая пуповину с помощью маленьких ножниц.

Ребенок немного покричал, а потом замолчал, открыв глаза и оглядываясь по сторонам.

— Добро пожаловать в этот безумный мир, маленький человек, — тихо сказал Джош.

Я посмотрел на Грейс, она смотрела на Джоша, ее брови нахмурились, взгляд был внимательным, как будто она собирала пазл. Она, вероятно, пыталась понять его — он был умником и бабником большую часть времени, но у него была и другая сторона, та, которая подвергает себя опасности ради спасения женщин, и та, которая только что умело и аккуратно помогла родить Марии. Когда-нибудь он, черт возьми, запутает в свои сети какую-нибудь женщину. Я чуть не усмехнулся вслух.

Я поймал взгляд Грейс, и она нежно мне улыбнулась, прижав девушек поближе к себе и шепча им что-то на ухо.

Хисела и я начали убирать кровь и беспорядок в то время, как Джош заканчивал с Марией, а Джоселин держала на руках завернутого в гостиничное одеяло ребенка. Малыш был спокоен.

Грейс, Дейзи и Ванесса, улыбаясь, подошли посмотреть на малыша. Джоселин предложила Грейс подержать ребенка, и она взяла его на руки, мечтательно глядя на него сверху вниз. Грейс пробежала пальцами по своим густым черным волосам.

— Он красивый, Мария, — прошептала она.

Мы все смотрели на Марию, а она, маленькая и хмурая, смотрела в окно.

— Ты хочешь подержать своего сына? — спросила Грейс.

Мария покачала головой, все еще не глядя в его сторону.

Грейс, Джош и я обменялись взглядами.

— Джоселин, спроси, что не так? — тихо сказал я.

Джоселин подошла и, сев рядом с Марией, тихо заговорила с ней, а потом печально посмотрела на нас.

— Она говорит, что он дьявольское отродье, и она не хочет прикасаться к нему, — сказала она.

У Грейс округлились глаза, и она прижала ребенка крепче к груди.

— Дьявольское отродье, — прошептала она, — почему она так сказала?

Джоселин посмотрела на нее.

— Марии всего семнадцать лет. Ее семья продала ее человеку, который пришел к ним в деревню в Венесуэле и сказал,