Какой скандал! (Это просто смешно) - Ци Инцзюнь

— Интересно, что там сейчас происходит.

Ю Вань Инь не ответила.

Её лицо всё ещё немного пылало, но прохладный ветер слегка остудил его.

В этот момент она отбросила все тревоги и мысленно вновь и вновь прокручивала в голове недавний разговор.

Она спросила: «Ты что, ревнуешь?». Сяхоу Дань ответил: «Да.»

Что это должно значить? Почему он ревнует к Се Юнэр?

Ю Вань Инь почувствовала легкое волнение. Только что она провела целый день, обсуждая любовные переживания с влюблённой Се Юнэр, и теперь, кажется, сама поддалась её настроению. Хотя знала, что момент неудачный, но всё же не смогла удержаться и полушутя-полусерьёзно спросила: «Это из-за того, что я уложила ей волосы и сделала макияж? Хочешь, и тебе сделаю завтра…»

Сяхоу Дань прервал её: «Нет.»

Сердце Ю Вань Инь забилось ещё быстрее.

Однако Сяхоу Дань произнёс эти два слова с такой спокойной уверенностью, а потом просто продолжил есть, будто бы эта тема была уже исчерпана.

Ю Вань Инь застыла на месте, не зная, что сказать дальше.

Что это все значит?? Это признание? Они наконец-то разорвали ту невидимую преграду?

С тех пор, как она поняла его чувства к себе, прошло уже много времени. Но, казалось, у него действительно было какое-то необъяснимое сопротивление к физическому контакту, и она терпеливо ждала, когда он сам сделает первый шаг.

Но он, похоже, совсем не торопился, из-за чего у неё появились сомнения. Может, все это она сама себе напридумывала?

Снова подул холодный ветер, фонари в коридоре заколыхались. Две дворцовые служанки, шедшие впереди с фонарями, вскрикнули, когда их светильники погасли.

В танце света и тени Ю Вань Инь не могла видеть, куда идет, и замедлила шаг.

Внезапно она почувствовала тепло на плечах.

Сяхоу Дань снял верхнюю одежду и накинул ей на плечи:

— Ты слишком легко одета. Осторожнее, можешь простудиться.

Ю Вань Инь замерла и обернулась. В тусклом свете его лицо казалось неясным и размытым, но его взгляд был твердым и спокойным, устремлённым на неё.

В это время две девушки-служанки впереди всё еще извинялись и суетились, пытаясь зажечь фонари.

Ю Вань Инь тихо сказала, чтобы они не слышали:

В темноте Сяхоу Бо едва коснулся её губ:

— Как ты себя чувствуешь? Стало лучше?

Его голос всегда был прохладным, как звон бьющегося о камень нефрита, и в ночной тишине он звучал ещё холоднее. Но когда он говорил с ней, его тон становился мягче, словно он держал в руках что-то драгоценное, стараясь передать ей всю оставшуюся теплоту.

Се Юнэр почти рефлекторно ощутила, как внутри поднялись все её обиды:

— Ваше Высочество…

Сяхоу Бо продолжил:

— Я слышал, что после выкидыша император приказал окружить твою дверь стражей, заявив, что это для твоей защиты, но на самом деле никто не может ни войти, ни выйти. Есть ли здесь какой-то скрытый смысл?

Се Юнэр замолчала.

В его голосе звучала такая искренняя забота, что раньше её глаза наверняка наполнились бы слезами. Но сегодня кто-то заставил её взглянуть на всё с другой стороны. Теперь она поняла, что каждое его слово было наполнено скрытым допросом.

Она думала, что её сердце уже замёрзло до предела, но теперь поняла, что оно может остыть ещё сильнее.

К счастью, сейчас никто не мог видеть её выражение.

Се Юнэр медленно ответила:

— Я сказала, что не беременна, но император заподозрил неладное, стал считать дни и усомнился, что ребёнок его. Но я нашла возможность и похоронила плод, так что император не смог найти доказательства. Боясь позора, если это станет известно, он держит меня взаперти под охраной.

Сяхоу Бо усмехнулся:

— Всё такой же беспомощный.

Затем он снова спросил с заботой:

— Но если так, как же тебе удалось сегодня выйти и встретиться со мной?

Се Юнэр замолчала.

Мгновение, лишь мгновение. Она знала, что эта пауза уже выдала её. Даже если она тут же придумает идеальное объяснение, Сяхоу Бо больше не поверит.

Сделав короткую паузу, она дрожащим голосом сказала:

— Император заставил меня прийти.

* * *

После ужина Сяхоу Дань, как обычно, проводил Ю Вань Инь до её покоев.

Облака скрыли луну, и ряды шестиугольных фонарей в коридорах дворца колебались под холодным ветром, бросая на землю тени, которые то укорачивались, то удлинялись.

Сяхоу Дань бросил взгляд в сторону холодного дворца, но, естественно, ничего не увидел:

— Интересно, как там дела?

Ю Вань Инь промолчала.

Её лицо всё ещё немного пылало, но прохладный ветер слегка остудил его.

Всё это время она старалась забыть о всех опасностях и мысленно вновь и вновь прокручивала в голове недавний разговор.

Она спросила:

— Ты что, ревнуешь? — Сяхоу Дань ответил:

— Да.

Что это значит? Почему он ревнует к Се Юнэр?

Сердце Ю Вань Инь дрогнуло. Только что она провела целый день, обсуждая любовные переживания с влюблённой Се Юнэр, и теперь, кажется, сама поддалась её настроению. Хотя знала, что момент неудачный, но всё же не смогла удержаться и полушутя-полусерьёзно спросила:

— Потому что я причёсывала и красила её? Завтра я могу и тебя…

Сяхоу Дань прервал её:

— Нет.

Сердце Ю Вань Инь забилось ещё быстрее.

Однако Сяхоу Дань произнёс эти два слова с такой спокойной уверенностью, что потом просто продолжил есть, как будто этот разговор был уже завершён.

Ю Вань Инь застыла на месте, не зная, что сказать дальше. Что это вообще было? Это признание? Разве он не только что разрушил все её сомнения?

С тех пор, как она поняла его чувства к себе, прошло уже много времени. Но, казалось, у него действительно было какое-то необъяснимое сопротивление к физическому контакту, и она терпеливо ждала, когда он сам сделает первый шаг.

Однако он, похоже, совсем не торопился, держась на грани, из-за чего она начала сомневаться, не обманывает ли она сама себя.

Вновь подул холодный ветер, и свет фонарей в коридоре замерцал и задрожал. Две дворцовые служанки, шедшие впереди с фонарями, вскрикнули, когда их светильники погасли.

Из-за переплетения теней Ю Вань Инь стало трудно разглядеть дорогу, и она замедлила шаг.

Вдруг на её плечах стало теплее.

Сяхоу Дань снял своё верхнее платье и накинул на её плечи:

— Ты слишком легко одета. Осторожнее, простудишься.

Ю Вань Инь на мгновение замерла и, повернувшись, посмотрела на него. В тусклом свете его лицо казалось неясным и размытым, но его взгляд был твёрдым и спокойным, устремлённым на неё.

В