Запомните нас такими - Шеридан Энн

— Нет?

Мои губы сжимаются в жесткую линию, и я качаю головой, почти смущенный своим признанием.

— Я не знал, что делать, если пойду, или что сказать. У меня в голове засело это долбаное видение, что он вылезет оттуда, как из какого-нибудь дерьмового фильма о зомби, и попытается утащить меня обратно за собой.

Зо непонимающе смотрит на меня.

— Знаешь, возможно, он бы просто поиздевался над тобой.

— Я более чем осведомлен.

Зои смеется и устраивается поудобнее на своем сиденье, пока я закрываю дверь и обхожу машину со стороны водителя. Я заглушаю двигатель, когда ухмылка растягивается на губах Зои, и она поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть на меня.

— Ладно, тебе, наверное, следует знать, что Хейзел постоянно оставляет ему письма, и я, мм... — Она съеживается, и я приподнимаю бровь, ожидая услышать то, что вот-вот вылетит из ее рта. — Я вроде как отвечаю на них как Линк, так что она убеждена, что он действительно восстает из мертвых, чтобы писать ей письма.

Я в шоке смотрю на нее, разинув рот, но я также немного впечатлен тем, что она смогла продолжать это дело в течение трех лет, и Хейзел ни капельки не заподозрила неладное.

— Ты должна сказать ей.

— Черт возьми, нет, не хочу. Это раздавит ее.

— Зои Эрика Джеймс.

— Ной-Полицейское управление-Райан.

Я вздыхаю, понимая, что дело безнадежно, когда оно смотрит мне прямо в лицо.

— Что ты ей пишешь?

— Ничего такого, что могло бы навлечь на меня неприятности, — признается она. — Все началось невинно. Я пришла на его могилу через несколько дней после смерти, увидела письмо Хейзел и не смогла удержаться, чтобы не прочитать его. Потом я посидела там некоторое время и подумала, что, может быть, было бы неплохо оставить и ей сообщение, поэтому я перевернула ее письмо и написала "Я скучаю по тебе" на обороте, и следующее, что я помню, это то, что я вхожу в дверь после школы, и Хейзел подбегает ко мне и говорит, что Линк ответил. У меня не хватило духу сказать ей, что это была я. Потом все просто немного вышло из-под контроля.

— Как вышло из-под контроля?

— Ну, почти раз в неделю, — застенчиво отвечает она. — Но я всегда пишу коротко и мило. Например, когда ей нужно, чтобы кто-то сказал ей, что с ней будет все в порядке, или когда ей нужно руководство. Хотя, возможно, я использовала это в своих интересах, когда она запала на этого засранца в школе, предположив, что Линк считает его куском дерьма.

Широкая улыбка расплывается на моем лице, и я протягиваю руку через центральную консоль, чтобы взять ее за руку, чувствуя себя с каждым днем все более умиротворенным. Раньше говорить о Линке было так чертовски тяжело, что я бы сдался, а теперь... Я ловлю себя на том, что приветствую это. Даже нуждаюсь.

— Таааак... Если я должна быть под судом, то и ты тоже, — говорит Зои.

Я прищуриваюсь и смотрю на нее, прежде чем снова перевожу взгляд на дорогу.

— Да? — Спрашиваю я, не понимая, почему так нервничаю.

— Ладно, я умирала от желания узнать, но не хотела показаться любительницей посплетничать, но если ты мне не скажешь, я, наверное, сойду с ума, — начинает она, замолкая на секунду и наблюдая за мной, как будто все еще раздумывая, спрашивать или нет. — На прошлой неделе на твоей первой игре в сезоне, что, черт возьми, ты сказал Шеннан, что заставило ее исчезнуть?

Я смеюсь.

— Правда? Это и есть тот важный вопрос, который мучает твой хорошенький маленький ум?

— Э-э-э... да.

— Кто бы мог подумать, что Зои Джеймс такая любопытная?

— Ты, Ной, — говорит она прямо. — Ты знал это.

Я ухмыляюсь. Да, это так.

— Ладно, ладно, — наконец говорю я, бросая на нее быстрый взгляд. — Итак, несмотря на то, что семестр только начался, Шеннан уже провалила несколько занятий и прогуливала достаточно, чтобы привлечь внимание директора. Затем, во время моих недельных задержаний на ланч с Дэниелсом, я случайно услышал, что она предлагала некоторым своим учителям сексуальные услуги за лучшие оценки.

У нее отвисает челюсть, и мне приходится заставить себя смотреть на дорогу.

— Ты лжешь, — выдыхает она, ее глаза расширяются. — Скажи мне, что ты лжешь.

— Я не лгу, — говорю я ей.

Зои усмехается.

— Я буквально сидела с тобой и помогала тебе придумывать ложь раньше.

Я ухмыляюсь.

— Ладно, прекрасно. Я иногда вру, но не сейчас.

— Срань господня, — выдыхает она. — Это очень пикантная сплетня.

— Зо, — предупреждаю я.

— Я знаю. Приятно знать, что у меня есть эта небольшая информация в заднем кармане, чтобы отложить ее на черный день, — говорит она, прежде чем пристально посмотреть на меня. — Теперь, мы собираемся притвориться, что ты не просто умолчал о неделе задержаний на ланч? Не хочешь поделиться?

Я смеюсь и качаю головой.

— Я не могу рассказать тебе все свои секреты сейчас, не так ли?

Зои закатывает глаза, но замолкает, когда я подъезжаю к главному входу кладбища Ист-Вью. Мои руки на руле начинают дрожать, в горле образуется комок, и я пытаюсь скрыть, как трудно дышать. Неоспоримое чувство вины захлестывает меня за то, что я не был здесь с похорон Линка, но если бы со мной не было Зои, у меня не хватило бы сил пойти дальше главных ворот.

— Все в порядке, — говорит она мне. — Ты можешь это сделать.

Я на мгновение задерживаю на ней взгляд, прежде чем глубоко вздохнуть и нажать на газ.

Кладбище Ист-Вью огромно, и поскольку я так давно здесь не был, Зои приходится указывать мне дорогу. Затем, слишком скоро, она говорит мне остановиться. Мои руки никогда не перестают дрожать, ни когда я выхожу из машины, ни когда Зои пристраивается рядом и берет мою руку в свою.

Мы идем по ухоженной траве, и часть меня рада видеть, как хорошо ухаживают за этим кладбищем. Каждый надгробный камень сверкает, и, несмотря на множество деревьев, растущих вдоль рядов могил, на земле не осталось ни единого опавшего листа.

Зои ведет меня через ряды могил, обходя их по кругу, чтобы проявить уважение и не наткнуться ни на одну из них. Когда она замедляет шаг, ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим.

— Он вон там, — бормочет она, прежде чем указать на знакомую могилу несколькими местами ниже.

Мой взгляд прикован к нему, читая слова на его надгробии.

В память о любви

Линкольн Александр Райан

05/31/2011–07/19/2021

Любимый сын, брат и лучший друг

— Черт возьми, — бормочу я, прерывисто