Во власти чувств - Эмилия Вон

class="p1">Находясь рядом с Адрианой, я забывал о тьме внутри, которая стала медленно расцветать, когда я нашел свою мать в ванной комнате – холодную и бледную, безжизненную, с фотографией отца в розовой воде. До этого момента тьма была лишь небольшим отростком, проявившимся после ухода отца, но после самоубийства матери она стала цвести и дала свои плоды, медленно заполняя душу. Я рос с ненавистью, которая подпитывала тьму изнутри, она росла вместе со мной. Я пытался сдерживаться, находил способы, чтобы отвлечься и забыться. Сначала это были драки и бунт, потом программирование и страсть к цифрам, а когда я стал старше и увереннее в себе, в моей жизни появились разовый секс и бесконечные вечеринки.

Изначально все это было лишь попытками уйти в себя, но однажды я понял, что на самом деле пытался привлечь внимание отца. Постоянные драки и плохое поведение, голодовки, прогулы в школе – все попытки были провальными и привели лишь к отстранениям, наказаниям и ночевке в полиции. Все впустую.

Время шло, а отец не приходил за мной, лишь редкие звонки и деньги, поступавшие на счет в большом количестве, давали мне знать, что он все еще жив. К двадцати одному году мой трастовый фонд был настолько заполнен, что этого хватило бы на несколько поколений моей родословной. Каждый раз, когда я попадал в полицию, за меня вносили залог. Каждый раз, когда я собирал вещи и сбегал из общежития в школе, меня находили и возвращали обратно. Было ощущение, что он где-то рядом, но в то же время – далеко. Отец не объявлялся, не приходил ко мне на встречи, так и не забрал к себе. Я ненавидел его, но любил, потому что он был хорошим отцом, пока мне не исполнилось восемь.

Даже несмотря на всю ненависть, я хотел быть похожим на него, хотел, чтобы он счел меня достойным своей любви и внимания. Тогда я считал, что таким способом смогу доказать ему свою значимость, поэтому и принял решение о поступлении в полицейскую академию. Когда я выбирал профессию, я был зол на весь мир, в особенности на него. Мне пришло в голову, что если я, как он, стану копом, то смогу привлечь его внимание и заставлю собой гордиться. Поэтому представьте мое удивление, когда этого не произошло.

В восемнадцать быть полицейским казалось хорошей идеей, даже в конце обучения, в свои двадцать один, я все еще верил в это. Однако после пяти лет на службе я понял, что это была еще одна провальная попытка. Отцу было глубоко насрать на мои желания и стремления завоевать его признание и любовь.

Теперь он мертв, а тьма так и не исчезла. Но сейчас, лежа в кровати и прижимая Адриану к себе, я чувствовал, что тьма больше не разветвлялась внутри, наоборот – гнила, потому что ее ничего не подпитывало. С Адрианой я не ощущал привычной тьмы и ненависти, с ней я был счастлив и чувствовал покой, грудь словно освобождалась от тяжести, тьма под давлением ее света угасала.

Адриана вновь шевельнулась во сне, утыкаясь лицом в мою грудь, но не проснулась.

На часах уже почти четыре утра, но я так и не смог заснуть. Слишком много мыслей крутилось в голове. Я наклонился и вдохнул запах ее волос, который стал уже таким родным. Я не мог перестать прикасаться к ней, даже пока она спала в моих объятиях. Мне хотелось целовать ее, постоянно обнимать и прижимать к груди.

«Я хочу быть твоим утешением, как ты стал моим якорем в самый подходящий момент».

Адриана не знала, но на самом деле она стала многим больше, чем просто утешением, – она спасла меня, осветив дорогу из темноты. Мой компас сломался, я свернул с пути, который долгое время был значимым. До этого момента. До нее.

Теперь она мой компас.

Так что да, черт возьми, я любил эту девушку. С того самого первого дня, как увидел Адриану и услышал ее мелодичный голос, я уже любил ее. И надеюсь, что однажды она сможет полюбить меня в ответ.

Я знал, что о многом прошу, но я должен был попытаться. Адриана должна была узнать о моих чувствах прежде, чем я расскажу ей все и мне придется столкнуться с Маттео лицом к лицу, но я пройду через все его извращенные методы пыток, если это будет означать, что Адриана простит меня. Я был готов принять любой вид наказания от ее рук, если это поможет доказать мою любовь и преданность ей. Лишь ей, не Каморре и не Маттео. Только Адриане. Я готов был отказаться от мести, но не готов преклонить колено перед убийцей отца.

Я покажу ей, как много она для меня значит, и тогда выбор будет за ней: простить и дать шанс или убить меня. Адриане нужно будет сделать свой выбор, потому что свой я уже сделал.

26

Адриана

В особняке я проживала дни, похожие друг на друга, каждый из них был распланирован от начала до конца. Несмотря на различные занятия, которые я посещала, и мероприятия, на которых наша семья обязана была присутствовать в полном составе, я жила словно белка в колесе. Я чувствовала, что меня принуждали к тому, чего я не хотела на самом деле. Даже несмотря на то, что мне нравились мои уроки танцев и рисования, и даже семейные вечеринки и торжества порой были вполне сносными, это все было не моим решением. Я должна была быть достойной дочерью своих родителей, владеющей хорошими манерами и обладающей идеальным характером. В каком-то смысле это можно было назвать моим долгом.

В мире, где на каждом шагу тебя поджидает враг, очень важно иметь рядом как можно больше союзников. Любая правящая мафиозная семья стремилась усилить свое влияние и власть, а так как в нашем обществе и по сей день сохранялись договорные браки, – это казалось лучшим решением. Поэтому, чтобы привлечь внимание достойной семьи, девушки воспитывались в строгих рамках и правилах, сохраняя обычаи итальянской консервативной семьи. А так как моя семья всегда находилась в центре внимания и была окружена не только папарацци, но и стервятниками, жаждущими падения Моретти и Каморры, на мне была двойная ответственность – ни в коем случае нельзя было допустить оплошности или показать своевольность.

Я ненавидела все это, но осознавала, для чего это делается. Я рождена девушкой в таком мире, и другого пути не было.

Здесь же, в горах,