Во власти чувств - Эмилия Вон

от теплых воспоминаний из детства, нахлынувших яркими картинками, словно все это случилось только вчера. – На следующий день в саду я увидела настоящий – деревянный домик с белой крышей и светло-голубыми стенами. У него были даже стеклянные окна, ставни и коврик под дверью. Внутри обустроили небольшую кухню, поставили стол и стульчики, где я могла собираться с подружками, которые тогда еще были в моей жизни, и пить чай. Это был мой маленький мир, который отец смог мне подарить. Иногда они с мамой присоединялись к нам с Люцио, когда тот немного подрос, потому что мы проводили там слишком много времени. Они приходили в гости, стучали в дверь и ждали, пока я открою, как истинная хозяйка. – От картинки из прошлого я засмеялась. – Папа был настолько большой для него, что ему приходилось нагибаться и садиться на корточки в своем костюме-тройке, представляешь? Сам Капо Каморры опускался на колени, и все это ради своей дочери.

Я так увлеклась воспоминаниями, закрыв глаза, что не заметила, как Алессио приблизился и нависал надо мной, пока не поцеловал кончик носа.

– Любой любящий родитель сделает все возможное, чтобы его дети росли в безопасности и были счастливы, даже если это уничтожит его самого. Для него ребенок будет стоять выше своих ценностей и приоритетов, потому что он всегда на первом месте. Маттео хоть и выглядит чертовски устрашающим и холодным айсбергом – мы оба улыбнулись от его определения, – но, судя по твоим рассказам, он хороший родитель и любит тебя, как и твоя мама любила.

– Спасибо, – прошептала я, положив руку на щетинистую щеку Алессио, пока он нависал надо мной.

Мы лежали не в очень удобной позе, тем не менее Алессио наклонился к моим губам и прижался к ним, целуя сначала верхнюю, потом нижнюю губу и слегка покусывая мягкую плоть. Его щетина под моими руками ощущалась грубой и жесткой, но губы были мягкими и теплыми.

Он отстранился от меня, но не поменял позу, когда сказал:

– Ты будешь прекрасной матерью, Адриана, как и твоя мама.

– И твоя. – Я увидела боль в его небесных глазах, когда упомянула ее, но также видела, как он скучает по ней. Сев, я потянулась к мужчине и добавила: – Мне жаль, но я верю, что, несмотря ни на что, она любила тебя, Алессио, просто ей не удалось полюбить себя настолько, чтобы найти силы двигаться дальше без твоего отца ради вас обоих.

Он закрыл глаза и прильнул щекой к моей ладони. Невзирая на мужественность и попытки казаться безэмоциональным, душа Алессио была ранима. В нем все еще жил тот самый брошенный, обиженный и разочарованный в своих родителях ребенок. Я не представляла, как тяжело ему было расти сначала без отца, а потом и без матери, которая покончила с собой практически на его глазах.

Я пересела к нему на колени и нежно прижалась к губам, оставив на них легкий поцелуй. Алессио открыл глаза и обнял меня за талию, сильнее прижимая к себе, чтобы углубить поцелуй, пока наши тела не оставили между нами расстояния, но я слегка отодвинулась, чтобы снять футболку, под которой не было белья. Его серовато-синие глаза пожирали меня, будто видели впервые.

На самом деле, сколько бы раз я ни представала перед этим мужчиной обнаженной, его взгляд никогда не менялся: в нем всегда горело желание, страсть и что-то собственническое. Это вызывало трепет в груди, и давление между ног усиливалось.

Рука Алессио поднялась к моей груди и обхватила ее ладонью. Его пальцы, так хорошо знакомые моему телу накрыли затвердевший бугорок, пока горячий и влажный рот накрывал вторую грудь.

– Ох.

Из моего рта вырвался стон, и тело выгнулось навстречу его языку.

– Ты идеальна, принцесса. Чертовски идеальна. – Он продолжал свою атаку, не оставляя ни дюйма кожи без внимания. Его язык и губы оставляли следы не только на моей груди, но и на шее и ключицах, пока не дошли до губ и не накрыли их в отчаянном поцелуе. – Моя.

– Да, твоя. Вся твоя.

– Да, черт возьми, – прохрипел Алессио, проведя языком мокрую дорожку на горле, поднимаясь ко рту, который мгновенно захватил. Он жадно целовал меня, исследуя языком каждый уголок, пробуя меня на вкус. Мы оба начали задыхаться, но это нас не останавливало. Мои дрожащие руки опустились между нами и схватили край его футболки, чтобы стянуть ее и насладиться рельефом мышц. Алессио помог мне, на секунду прекратив поцелуй, но как только одежда оказалась на земле рядом с моей, его губы вновь накрыли мои.

– Как всегда, сладкая карамель, – прошептал он мне в рот и приподнял меня, чтобы стянуть шорты, пока мои руки блуждали по твердым мышцам на его спине и руках. – Она уже течет в тебе, не так ли, принцесса?

– Мгм. – Это единственное, на что сейчас я была способна, но ему этого оказалось достаточно, чтобы продолжить свой натиск с дьявольской улыбкой на губах.

Алессио потянулся вместе со мной к стволу дерева, чтобы опереться о него. Его прикосновения и поцелуи из нежных давно превратились в яростные и страстные, поглощающие, и, боже, как мне это нравилось. Алессио не боялся сломать меня, он брал то, что хотел, но при этом отдавал не меньше.

Он отпустил меня, не прекращая исследовать мой рот, чтобы стянуть с себя джинсы и боксеры до лодыжек, пока я нависала над ним, опираясь на колени.

Когда мы оба остались полностью обнаженными, Алессио устроил меня таким образом, чтобы я оседлала его живот.

Готова поклясться, его глаза зажглись, словно фейерверки в праздничную ночь. Алессио красив: его нахмуренные брови, по которым хотелось провести пальцем, чтобы разгладить их, острые скулы под щетиной и мягкие губы, которые хотелось вечно целовать, и, конечно, глаза, эти глаза цвета неба перед бурей, которые никогда не возникало желания упускать из виду.

Он приподнял меня, чтобы как можно удобнее расположиться подо мной и, поддерживая за бедра, медленно опустил, ни на секунду не отрывая глаз от моих. На этот раз ощущения были совсем другие, нежели во все прошлые разы.

Алессио не двигался, он просто ждал, давая мне время привыкнуть к его размерам и новой позе и самой решать, что делать дальше. Это первый раз, когда я сверху, поэтому не имела понятия, как с этим работать.

– Я… я не знаю, что мне нужно делать.

Алессио улыбнулся, нежно поглаживая меня по бедру в расслабляющем жесте. Наши лбы прижались друг к другу, руки лежали на его плечах в поисках опоры.

– Не