Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

осознание простой истины – здесь и сейчас ей никуда не нужно спешить. Она рядом с единственным человеком, который разжигал ее сердце страстью и также нежно и трепетно успокаивал, позволяя ощутить блаженную прохладу умиротворения. Тайро тот, кто открыл для Авилы новый мир, и терять его – страшней всех возможных кошмаров. Даже если мир канет в бездну и растворится в огне хаоса – она будет искать Тайро.

– Пообещай мне, – тихо произнесла она, не поднимая на него взгляда. Авила открыла глаза и смотрела на свою руку, лежащую на его груди. Она чувствовала биение его сердца, слышала его ритм и желала, чтобы рядом с ним она никогда не ощутила тишину.

– Все что угодно, – тише ответил он и затаил дыхание.

– Пообещай не умирать. – По ее щеке скатилась слеза, и Авила снова прикусила губу, отгоняя от себя страшные мысли. Только не сейчас. Моменты блаженства хотелось растянуть настолько, насколько это возможно. – Ты бессмертный, так пообещай мне, что никогда не умрешь.

– Никогда, – твердо и решительно ответил Тайро практически без запинки. И Авила улыбнулась. Она знала, верила, что раз он дал слово, то никогда его не нарушит. – Ты тоже дай обещание, – добавил он.

– Какое? – не понимала Авила и приподнялась, чтобы лучше видеть его глаза.

Тайро сорвал со своего крыла перо и протянул Авиле.

– Держи при себе и не потеряй, – твердо произнес он.

– Хорошо, – пока не понимая Тайро, согласилась Авила и аккуратно приняла в руки перо. Она еще долго смотрела на него. Оно блестело и переливалось, казалось чем-то знакомым и родным.

* * *

Данное обещание эхом отдавалось в сознании Тайро. Он переживал, что взял на себя ответственность сохранить себе жизнь во что бы это ни встало, но и обрекать Авилу на волнение и переживания не мог. Сейчас они лежали вместе в обнимку, Авила рассказывала ему о веселых днях ее жизни во дворце, когда мама была еще жива. Она смеялась и по-настоящему чувствовала себя счастливой, Тайро видел это по блеску в глазах. Ему не хотелось огорчать ее. Он верил, что она сможет его простить. Вдруг улыбка исчезла с ее лица. Авила о чем-то задумалась, медленно приподнялась, закрывая одеялом обнаженное тело, и уставилась на комод, стоящий неподалеку от двери.

– В чем дело? – спросил Тайро и коснулся ее плеча.

– Отец перед нападением сказал мне кое-что. – Авила прикусила губу, явно вспоминая тот миг. – Он сказал, что мама поплатилась жизнью за предательство. Что, если это он ее убил?

– Он мог сказать тебе это со злости. – Тайро прищурился и выдохнул. – Он прекрасно знал, что это тебя ранит. Люди часто используют самые мерзкие формулировки и слова, чтобы ранить кого-то.

Тайро вспомнил слова Юфеймиоса в тот день, когда Авила пришла в себя после нападения. Он говорил, что отец Тайро изнасиловал сестру Флавия. Тогда ему хотелось врезать волшебнику изо всех сил. Но он понимал, что будь это правдой – ее не исправить, а окажись ложью, как скорее всего и было, – лишь подольет масла в огонь.

– Как думаешь, мог? – с надеждой во взгляде спросила Авила.

Тайро знал точно – мог. Но разве он решится сказать об этом Авиле и разбить оставшуюся веру в отца. Флавий был отвратительным человеком, и это знали многие, но он видел, что в душе Авила все еще верила во что-то хорошее в нем, собирала крупицы любви к отцу и хранила их.

– Нет, – сдержанно улыбнулся Тайро. – Как можно.

Авила улыбнулась и, казалось, облегченно выдохнула.

– Я пить хочу, – чуть тише произнесла она и прикусила губу.

– Сейчас, – тут же отозвался он.

Тайро поднялся, быстро поцеловал Авилу в губы и встал с кровати, поспешив добыть для любимой столь необходимую воду. Он нашел на полу штаны и, натянув их на себя, быстрым шагом отправился из комнаты. Он улыбался своим мыслям. Авила даже в постели оказалась такой же любознательной и ненасытной до нового, как и во всем остальном.

Выйдя из комнаты, он обнаружил, что за столом сидел Атрей. Он что-то писал под свет от горящих свечей. Рядом лежало несколько сожженных фитилей и скрученных свитков. Тайро понял – он сидит здесь не первый час.

– Что ты здесь делаешь? – с прищуром спросил Тайро и прошел к кувшину с водой.

– Работаю, – коротко ответил Атрей и макнул перо в чернильницу. – Пока вы развлекаетесь.

Атрей сидел здесь и слушал. Тайро взял кружку, резко развернулся и усмехнулся.

– Настолько все плохо на личном фронте, что за чужим подсматриваешь? – кинул Тайро и налил в кружку воду. Плевать на то, что слышал Атрей. Его интересовал совсем другой вопрос, и он собирался его задать.

– К сожалению, это единственный стол в доме, – спокойно ответил Атрей и вернул перо в склянку. Он взял свиток в руки и медленно помахал им на ветру, чтобы чернила быстрее высохли.

– Кто был твоим шпионом в Фойтии? – резко спросил Тайро.

Атрей замер. Он явно не ожидал этого вопроса. Положив пергамент, он поставил локоть на стол и устремил внимательный взгляд на Тайро, обдумывая ответ. Пляшущий огонь отбрасывал хаотичные тени, треск разбавлял тишину, а затянувшаяся пауза только подтверждала теорию Тайро – среди них был предатель.

– Он уже мертв, зачем тебе…

– Назови имя, – твердо перебил его Тайро.

– Что ж, коль так, изволь, – кивнул Атрей. – Это был Фаргар.

– Фаргар? – Тайро замер. Советник отца. Его правая рука. Учитель Райко. Тот, кто занимал второе по важности место в Фойтии после отца. Тот, в чьей преданности никто из правящей семьи никогда бы не усомнился. Его доброта не знала границ, а вклад в дела народа не исчислялся. – Этого не может быть!

Тайро сжал крепче руку.

– Твое право, можешь не верить. – Атрей сохранял невозмутимость. Он быстро поставил печать, подождал, пока та застынет, скрутил пергамент и положил его в стопку таких же. – Но именно он рассказал, как пройти через врата, о вашей слабости, о слабости вашего вооружения и о том, как найти это.

Атрей кивнул на документы, и все сошлось – только Фаргар знал тайники отца.

– И что ему обещали?

– Яйцо дракона. – Как ни в чем не бывало Атрей продолжал писать, но вдруг остановился. – Не переживай, он его не получил. В тот день он умер первым. Никто не любит предателей.

Тайро развернулся и пошел с кружкой воды в комнату. Сложно было поверить в слова Атрея, но, если откинуть все теплые чувства и резко взглянуть на реалии, – пазлы складывались. Фойтиец, который был награжден за верность народу, который был ближе