Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

– Юфеймиос Хью-Култхард, – медленно, будто читая очень важное и древнее заклинание, проговорил Тайро и поравнялся с волшебником. – Звучит так, будто имя выдумали, – закончил он мысль, пристально наблюдая за реакцией волшебника, но ее не последовало. Он лишь перевел на него взгляд и продолжал молчать. – Кто ты такой? – не выдержал Тайро и спросил прямо.

– Есть предположения? – как-то загадочно улыбнулся Юфеймиос.

Его лицо озарялось светом луны. Тайро не решался высказать вслух свои предположения. Слишком абсурдно выглядели его догадки даже в собственных мыслях: первозданная магия Юфеймиоса признавала, у него были способности к лечению и полету без каких-либо подручных артефактов, а главное – он понимал древний язык, на котором писались свитки драконов. Ни Атрей, ни кто-либо из королевства не смог бы их перевести. Дар к этому языку передавалась через кровь драконов их потомкам. Это в крови его народа.

– Фойтиец, – тяжело проговорил Тайро. Впервые за пятнадцать лет он встретил кого-то из своего народа, но вопросов оставалось еще слишком много. – Но я не понимаю…

– Давай отойдем. – Юфеймиос кивнул на выступ пониже, где вместо каменных скал виднелась трава и какие-то ветки.

Юфеймиос приподнялся в воздухе, не дожидаясь ответа Тайро. Тайро последовал за ним и внимательно следил за его действиями. Волшебник ступил на траву и прошел дальше. Выбрав несколько веточек, будто уже знал, что они там лежат, он скинул все в одну кучу и направил руку. Из его пальцев образовалось пламя, густым сливающимся в один поток напором поджигая их. Юфеймиос будто медлил, не желая начинать разговор. Он щелкнул пальцами, и возле костра появились два бревна.

– Я так понимаю, разговор будет долгим. – Тайро прошел и сел на бревно, наблюдая за тем, как волшебник делал то же самое.

– Моя мать была фойтикой, – выдал Юфеймиос.

Тайро свел брови и нервно сглотнул. Он оказался прав. Юфеймиос наполовину принадлежал его народу. Однако это признание не уменьшало количество его вопросов, ответы все еще требовались.

– Как ты сохранил магию? Где твои крылья? – Тайро не мог сдержаться, ему хотелось получить ответы сразу на все.

– Эти вопросы связаны, – улыбнулся Юфеймиос. – Мой отец ненавидел мать. Он не хотел, чтобы я был… – задумался он, – был таким, как ты. Он дождался, когда у меня вырастут крылья, потом выкачал из них всю кровь. Я ее выпил.

– Он хотел лишить тебя крыльев, но сохранить магию?

– Да, он много экспериментировал с этим. И у него получилось. Он отрубил мне крылья, когда те уже были истощены и ослаблены, а потом заставил их съесть. Так я научился летать без них. И так я сохранил свою магию.

– Это ужасно, – прошептал Тайро.

– Это было к лучшему, – пожал плечами Юфеймиос. – Так бы я погиб вместе со всеми, а сейчас я жив, уважаемый человек и…

– Свой среди чужих, вот ты кто, – не выдержал Тайро. – Как ты мог допустить, чтобы с твоим народом это произошло? Неужели ты тоже был…

– Да, я был за, – перебил его Юфеймиос и посмотрел на огонь. Пламя отражалось в его глазах, и, только присмотревшись, Тайро увидел там влажную пелену. – Я ненавидел фойтийцев, я ненавидел то, что я их часть. Об этом никто не знает. Отец с детства запретил мне говорить об этом.

– Почему? – не понимал Тайро.

– Потому что фойтийцы – предатели.

Тайро замолчал и задумался. Мысли уводили его к Фаргару, который действительно предал свой народ, но ему казалось, что причина ненависти гораздо глубже. И тут его осенило. Мать оставила Юфеймиоса в младенчестве, и ее поступок породил ненависть не только в Юфеймиосе. Точнее, сначала в его отце, а после тот передал это чувство и даже воспитал в нем отвращение к фойтийцам.

– От тебя я не чувствовал ненависти, – вдруг сказал Тайро, поняв, что с самого начала волшебник не проявлял к нему злобы, не кидал осуждающих взглядов и не старался уколоть. Юфеймиос молчал. Треск огня и шуршание ветра в кронах деревьев разбавляли тишину. – Из-за Авилы?

– Ты меняешь ее, – выдохнул он. – Поэтому я в какой-то момент смирился и лишь опасался, что ты предаешь ее и всех нас. Но ты, правду сказал Зен, отличаешься от…

– Фойтийцы не предатели, – перебил его Тайро, поняв, к чему тот ведет. – Среди вас тоже такие есть. Как и среди нас, преданные и верные. В тебе кровь фойтийца, но ты же не думал предать Властителя, когда он творил зверства. Ты же не думаешь предать Авилу. – Тайро разозлился, пытался остановиться, но уже не мог. – Твой отец поступил подло! Он ненавидел фойтийцев и привил тебе эту ненависть, хотя сделал все, чтобы ты сохранил первозданную магию, которая тебя и возвысила. Это ли не предательство твоего отца?

Юфеймиос молчал. Он смотрел в огонь и будто пытался найти там ответы на мучающие его вопросы. Будто пытался увидеть там свое прошлое или иную жизнь – такую, какой она бы была, не брось его мать.

– Думаешь, фойтийцы и люди похожи? – вдруг спросил Юфеймиос.

– Отец нам с братом всегда внушал, что люди – мерзкие, – выдохнул Тайро, – и я долгое время так и думал. А потом…

– Встретил Авилу? – улыбнулся волшебник.

– Авила лишь подкрепила это осознание, что я ошибался. Впервые я засомневался из-за Зары. Она не была мне родной и даже на малую долю не была фойтийкой, но она росла и все чаще напоминала меня в детстве.

– Но ты ее воспитал с четким пониманием того, что она не человек, а фойтийка, – прищурил глаза Юфеймиос.

– Но быть человеком она от этого не перестала. – Тайро улыбнулся, и до него дошло, что мешает жить Юфеймиосу. – Точно так же, как и ты не перестал быть фойтийцем, пусть и наполовину, даже несмотря на то, что ты упорно пытаешься в себе это искоренить, скрыть или подавить. Внушить себе, что ты человек. Однако каждый раз, используя магию, нашу магию, ты возвращаешься в прошлое. Уверен, ты даже не пробовал принять себя таким, какой ты есть.

Тайро встал и подошел к обрыву. Беспокойное море будто отражало все чувства, которые разливались в душе. Черные волны с шумом разбивались о скалы, разлетаясь на множество осколков, отражающих лунный свет.

Юфеймиос подошел ближе к краю и встал рядом.

– А может, ты и прав, – сказал он, медленно вдыхая полной грудью морской воздух, – Тайро – младший сын вождя Аргоса, – закончил он и улыбнулся.

Эта улыбка отличалась от всех тех, которые видел Тайро. Спокойная, даже радостная, чем-то напоминающая искреннюю улыбку Авилы. Тайро казалось, что сейчас Юфеймиос признал его,