Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

сообщила подробностей о самочувствии, я тоже не стремлюсь их выяснять, потому что может оказаться, что «болеет» она снова Крапивиным. Усмехаюсь. Пусть болеет. Гала-ужин — не судебное заседание и даже не следственное действие — можно и пропустить. Ксенька должна была присутствовать на нем как представитель Фемиды: налаживать полезные связи с бизнесменами и политиками, но я не уверена, что мы нуждаемся в связях с ними больше, чем они — в связях с нами.

«А ты пойдешь вместо меня?» — интересуется она.

Я не собиралась даже тогда, когда этот вопрос стоял не «вместо», а «вместе», и без Ксеньки не пойду точно. У Фемиды достаточно клиентов и без сомнительного отсвечивания на подобных мероприятиях.

«Не пойду», — быстро и без раздумий печатаю я.

Рауты с заявкой на претенциозность в нашем захолустье кажутся смешными, хотя сама идея не лишена смысла. Участники смогут обсудить совместные проекты, обменяться мнениями и наладить сотрудничество. Всё это безусловно полезно, но времена жизни с Ярославом навсегда отбили у меня желание участвовать в подобном. Однако следующее Ксенькино сообщение заставляет подавиться холодным кофе:

«Даже если я скажу, что там будет Князев?»

«А он там будет? — Хорошо, что Ксюша сейчас не видит ни меня, ни непривычного румянца, залившего мои щеки. — С чего ты взяла?»

Я рассеянно возвращаюсь на подоконник и ставлю кружку на прежнее место. Силовиков на гала-ужины обычно не зовут. Разве что судьи заглядывают иногда, да и то не все. И всё же, раз ужин устраивает городской глава, присутствие Лиса вполне объяснимо.

«Кир сказал».

То, что Крапивин теперь «Кир», уже говорит о многом. Как минимум о том, что поссориться после примирений эти двое еще не успели. Но я всё-таки хочу утвердиться в своих догадках:

«А сам Кирилл там будет?»

«Нет, — коротко отвечает Ксюша и всё-таки добавляет то, что сдаёт их с потрохами: — Он тоже заболел».

В конце концов любовь — это ведь почти диагноз с соответствующими симптомами: от учащенного сердцебиения до бабочек в животе. Но за больную Ксеньку и такого же больного Крапивина я искренне рада. Спустя череду абьюзеров и прочих парнокопытных Полуянова заслужила кого-то, кто будет заботиться о ней и биться за право оплачивать счета в ресторанах.

Мне же нестерпимо хочется увидеть Князева, чтобы удостовериться в том, что после вчерашнего он на меня не злится и всё правильно понял. Кажется, я тоже больна, причем неизлечимо. Меня ведь ни его приближающаяся свадьба не останавливает, ни то, что на гала-ужин Лис вполне может заявиться с невестой.

— Фу, Арт, нельзя! — отбираю я у кота кружку, а он недовольно чихает и фыркает, всем видом показывая, что не нуждается ни в моих комментариях, ни в кофе, в котором вопреки его предпочтениям нет молока. Не удерживаюсь от нравоучительного: — Не всё в этой жизни бывает так, как нам хочется.

Скорее, наоборот: судьба подсматривает за нашими сокровенными желаниями и хихикает, понимая, что они либо не сбудутся, либо сбудутся так и тогда, как и когда нам будет уже не надо.

— Мам, мы с папой сегодня в кино поедем, ты с нами? — заглядывает в кухню Савка.

Он снова в любимой хэллоуинской пижаме, хотя время близится к обеденному. Но когда отступать от режима и правил, если не в выходные? Поэтому в субботу и воскресение спать до обеда, есть когда и что хочется и разгуливать в пижаме дозволено не только ему, но и мне. Я и забыла про их с Костей планы. Придав голосу заинтересованность, любопытствую:

— На какой фильм?

— Я хочу на мультик про Смешариков, а папа — на фильм про Мстителей. Посмотрим, кто победит.

Мысленно ставлю на Савку — Костя всегда в конце концов уступает, чтобы ворчать потом, что полтора часа его жизни прожиты впустую. Он не любит мультфильмы, а вот фильмы про супергероев — любит. Меня Семенов не приглашал, но уверена — согласится, соберись я в кино вместе с ними. Вместо этого я просто помогаю собраться Савке.

— Во сколько вернетесь? — интересуюсь я у Кости, когда через час он появляется на пороге квартиры, с трудом вписываясь в дверной проем.

— Могу его до утра забрать, но завезу рано — я завтра ответственный от руководства. — Он наклоняется, чтобы погладить Арта.

— Хорошо, — киваю я, мысленно посчитав их уход в кино знаковым.

Когда дверь за подпрыгивающим в радостном предвкушении Савкой и хмурым Костей закрывается, у меня больше нет отговорок от гала-ужина. Но и особого желания идти туда тоже нет. Неясная тревога расползлась серым туманом где-то в районе солнечного сплетения. Неужели это страх встретить Князева с невестой? Нежелание лицом к лицу столкнуться с Невзоровым? Или что-то другое?

Нормальные женщины собираются на торжественные мероприятия заранее. Записываются в салон красоты, с самого утра наводя марафет. Я вместо этого меланхолично пялюсь в окно. Правильней было бы пойти в кино вместе с сыном и несостоявшимся мужем. Отвлечься на фильм, или мультик — в зависимости от того, кто победит в неравном бою за право выбирать. Притвориться на пару часов идеальной семьей. У многих ведь нет того, что есть у меня. Разве для счастья этого недостаточно? Оказывается, нет.

За час до выхода я соскальзываю с подоконника, чтобы облачиться в черное платье-комбинацию длиной до середины икры и босоножки на тонкой шпильке. Макияж заменяет пара взмахов кисточкой туши у ресниц. Волосы скалываю на затылке. Мне одновременно и хочется быть красивой и кажется глупым желание привлечь внимание.Он ведь и без того заметит меня.

Вместо того, чтобы вызвать такси, я сажусь за руль — обещала ведь больше не пить. На улице несвойственная июню прохлада. Это из-за погоды. Тучи опустились настолько низко, что забравшись на крышу их можно потрогать руками и отщипнуть кусочек.

Гала-ужин как раз запланирован на вершине одного из зданий нового города. Неподалёку от дома Шестакова. Пока я паркую машину, торжественная встреча заканчивается, а городской глава и его влиятельные гости успевают укатить в сверкающих лифтах на вершину многоэтажки, чтобы угощаться приветственными коктейлями.

Я же, прежде чем подняться наверх, зачем-то стою напротив входа, разглядывая туман, медленно ползущий по улице. Он похож на осьминога — тянет свои серые щупальца к домам и магазинам, обнимает деревья и мнет цветы на клумбах. Когда у входа останавливается очередное такси, я перевожу на него взгляд до того, как пассажиры оттуда выйдут, потому что на одного из них