Сердце стаи - Мариана Запата

свой богатый белком завтрак, пока мы с Данканом спускались по лестнице. У нас вошло в привычку, что после завтрака я провожала их обоих в детский сад как минимум пять раз в неделю, когда там велись занятия.

Мне стало любопытно, где находился Генри во время завтрака, но я решила, что он просто занимался делами ранчо, а не избегал меня или еще чего.

Точно.

Я не сказала бы, что сожалела о том, что ночью рассказала ему о предложении Мэтти, хотя выразиться я могла бы и получше.

С другой стороны, сделай я это как профессионал, он мог бы и отнестись ко мне серьезно. Он спросил, и я предупредила его. После я даже ухмыльнулась ему.

Генри же только моргнул, а потом снова лег на спину. Когда настало время возвращаться в дом, он встал и, протянув руку, помог мне тоже подняться на ноги. Выражение его лица показалось мне обычным.

Лишь очень маленькая часть моей души умерла, когда я призналась в том, в чем призналась, однако я все еще была там и по-прежнему отказывалась чувствовать неловкость из-за этого. Я рассказала ему об этом не по своей инициативе, и через минуту-другую после этого я, поразмышляв, пришла к выводу, что это не такое уж сумасшествие. Николько. Разница в возрасте у нас не настолько огромная. Ни одного намека на то, что у него кто-то есть, и я тоже одна. Мне не показалось, что он считал меня непривлекательной, он же, по-моему, был самым красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела.

Мэтти известен своими безумными нелепицами, и это его замечание тоже безумно, но не настолько. Но, быть может, я тоже бредила, раз верила в это.

Голос, который был громче всех остальных до этого, заставил нас снова уставиться в конец коридора. Тогда-то мы и заметили, что к стеклу задней двери прижалось лицо, а рядом с ним ладони. Это был Шайло… который подслушивал?

Я подняла руку и помахала ему с другой стороны. Он, должно быть, увидел меня, поскольку помахал мне в ответ, а потом исчез.

Ну ладно…

Хоть и желая послушать еще, я все-таки подхватила Данкана на руки и заявила:

– Давай отведем тебя в садик, а потом я расскажу тебе обо всем, что сумею выяснить.

Когда мы подошли к двери их класса, его длинные уши поникли, и я рассмеялась.

– Прости, Пончик. Полюбопытствуем позже, – сказала я своему малышу. – Я расскажу и тебе, если захочешь, Агнес.

В ответ на это предложение я получила пристальный мини-взгляд через плечо, когда она отошла от нас и переступила через порог. Я поставила Данкана на пол.

Он лизнул мое предплечье.

– Хорошего дня. Люблю тебя, – сказала я ему, стараясь не обращать внимания на крошечное чувство печали, которое все еще охватывало меня, когда он уходил в школу.

Ничего не поделать, его счастье важнее всего на свете. Новые правила жизни и не должны были быть легкими, и в один прекрасный день я буду оглядываться на этот период в нашей жизни и благодарить судьбу за то, что у меня имелась возможность провожать его в класс. Однажды он, может, даже не позволит мне и близко подойти к школе.

Это единственная самая ужасная вещь на свете, которая пришла мне в голову.

Его красные глаза с подозрением уставились на меня, а потом он послал мне «люблю» и, развернувшись на своих растущих лапах, протиснулся в собачью – или волчью? – дверку. Я заглянула в окно, встретилась взглядом с Мэгги и помахала ей рукой. Одними губами я сказала ей, что вернусь попозже. Она улыбнулась. Не считая Рэндалла и Генри, здесь я больше всего общалась с ней. Мы еще не перешли на обсуждение личных тем, если не считать того неловкого разговора о беременности, который я навязала ей, и тем не менее она приглашала меня приходить каждый день. Когда я спросила Данкана, считал ли он, что ей нравилось мое присутствие, его ответом было уверенное «да».

Не в первый раз мне стало любопытно, что за магия таилась в Мэгги. Какой бы она ни была, она едва чувствовалась. Она не казалась оборотнем, но была высокой, как они.

Помимо нее, я также беседовала кое с кем из родителей, когда они приходили забирать детей, но не долго. И теперь, когда Генри объяснил мне причины отстраненности местных жителей, меня это уже не так сильно волновало.

От прикосновения к пояснице я подскочила, словно от удара током. Это мне за то, что полностью погрузилась в свои мысли и не обратила внимания на волшебное создание, приближавшееся по коридору.

Это был Генри.

Генри, на лице которого ясно читалось раздражение, и не маленькое. Он был в обычной одежде – джинсах и футболке. Он, должно быть, не брился этим утром, потому как его щетина была гуще, чем обычно.

Он потянул за ворот футболки.

– Можешь пройти со мной? – спросил он, перейдя сразу к делу.

– С добрым утром, – поприветствовала я его, пытаясь считать язык тела. – Да, конечно.

Генри моргнул. Затем тон его голоса стал чуть мягче.

– С добрым утром, Нина.

Я положила руку на его локоть и чуть погладила его по предплечью.

– Ты в порядке? – Он был таким напряженным.

Его взгляд коротко упал на то место, где я касалась его, а потом снова встретился с моими глазами.

– Все хорошо, – ответил он, прозвучав действительно искренне. Может, и не все хорошо, но лучше, чем секунду назад.

Я убрала руку, и он прокашлялся.

– Одну секунду. – Генри наклонился к небольшому окну в двери, поднял руку и коротко улыбнулся, отчего улыбнулась и я. Через миг он отошел, и приветливое выражение исчезло с его лица, словно его там никогда и не было. Ему это так хорошо удавалось. – Старейшины в зале с телевизором.

Я последовала за ним по коридору.

– Минуту назад, судя по звукам, они о чем-то спорили.

Генри даже не попытался сдержать рычание.

– Ты слышала?

– Немного.

Мне хотелось спросить, из-за чего они спорили, но я решила, что и старейшины могли нас услышать, поэтому, держа рот закрытым, я сосредоточилась на том, чтобы следовать за Генри. Это напомнило мне о том, как он выглядел со спины, когда мы возвращались в дом вчера ночью. Спортивные брюки плотно облегали его ноги, крупные мускулы идеального размера…

Я запретила себе думать об этом