Сердце стаи - Мариана Запата

по себе до тех пор, пока нас не примут еще кто-нибудь, кроме Мэгги, воспитательницы в детском саду, сатира Фиби с ее мужем, которые были очень-очень добры, и детей, с которыми я проводила так много времени.

Оставалось надеяться, что это случится в ближайшие два месяца.

Я не могла рассчитывать на то, что у Генри будет время для нас. Здесь жило много других людей, которые надеялись на него. Встаем в очередь, да?

Перекатившись на спину, я улеглась на траве и уставилась на небо, тогда как Данкан расслабился и затопал по мне, вставая лапами на такие места, отчего я пыхтела и стонала, пока он не улегся сверху, не теряя доступа к моей руке. Звезды были до безумия яркими, ярче, чем в любую другую ночь до этого. Видны были Большая Медведица, Малая Медведица тоже, а Млечный Путь чертой из искорок делил небо напополам.

Мне всегда нравилось смотреть на них. Раньше я думала, что полетела бы к ним, будь у меня космический корабль. Теперь же сама мысль о том, чтобы покинуть моего мальчика, была невыносимой, и я не страдала от этого. Его вес на мне служил напоминанием о том, что все, может, и менялось, но он по-прежнему нуждался во мне, и я собиралась испить эту чашу до дна до тех пор, пока не перестала бы быть нужной ему.

Я только надеялась, что пройдет не одно десятилетие, прежде чем это случится.

Две падающие звезды спустя Данкан доел свое мороженое и, всунувшись между моими рукой и боком, перекатился на спину, чтобы тоже посмотреть наверх. Я слышала, как Агнес и Генри зашевелились, и, судя по шороху листьев, они, как я предположила, сделали то же самое.

По небу пронеслась звезда, такая яркая, что, должно быть, это была комета.

– Ты видел? – спросила я щенка, устроившегося рядом.

– Да, – ответил он.

Я протянула руку к его задней лапе и обхватила ее. «Люблю, люблю, люблю» наполнило мое сердце.

Как бы мне ни нравились гномы, если они понимали, что лучше не искать неприятностей, то им не следовало даже бросать косые взгляды на Данкана. Эта мысль навела меня на другую. Не столь волнующую.

– Генри, – позвала я, – почему гномы назвали тебя Великим Волком?

Он не ответил, и я медленно села. Он уже смотрел на меня с обманчиво равнодушным выражением лица, которое, как я знала, не отражало его истинных чувств.

– Ты же знаешь, кто меня вырастил, – напомнила я ему, зная, что он в курсе того, что мои родители были потомками нахуалей – оборотней. – И они рассказали мне все про волчью мифологию. Я знаю, что это значит, мистер Волчий Бог, – прошептала я с ухмылкой, растянувшейся на моем лице.

Легенду о Великом Волке рассказывали по всей Северной Америке: о громадном, но благородном волке, который бродил по равнинам. О хранителе. Защитнике слабых. Существовали истории о великих битвах, в которых он участвовал много веков назад например, сражался с легендарными гром-птицами, которых он сверг с неба, и с гигантскими пумами, охотившимися на жителей деревень по ночам.

Великий Волк был героем и легендой.

И я не могла не ухмыляться от чертовой радости из-за того факта, что сидела всего в сантиметрах от человека, носившего этот титул.

В тот же миг правая сторона челюсти Генри дернулась. Он даже дважды моргнул.

– Я так и знал еще в тот миг, когда они назвали меня так, что ты обязательно прицепишься к этому.

Он что, покраснел?

Я рассмеялась.

– Я и не знала, что нахожусь в присутствии королевской особы.

Он застонал и отвел взгляд, отчего я расхохоталась еще сильнее.

На этих щеках определенно появился румянец. К несчастью для него, это выглядело так очаровательно.

– Буду иметь это в виду отныне, обращаясь к Вам, сир, – пошутила я, глядя, как он качает головой, и все же на его лице виднелась легкая-прелегкая улыбка. Чувствуя великодушие, я решила пока отстать от него. – Он был твоим предком?

То, как он пожал плечами, граничило со смущением… Но он кивнул.

Я улыбнулась и снова легла, довольная и удивленная, и откуда ни возьмись возникла мысль.

– Погоди, а Мэтти в курсе?

– В курсе ли Мэтти, что он его потомок? Конечно, в курсе.

И этот засранец ни разу даже не намекнул на это? Мне не приходило в голову, что Мэтти тоже был его родней. Наверное, я автоматически считала, что Великий Волк был бы по другой линии семьи Генри, а не по их общей.

Словно почуяв мое возмущение, Генри добавил:

– Мы не особо афишируем это. Мэтти ни разу не встречал… прародителя, а вот его отец вроде видел его как-то раз.

От этого я почувствовала себя чуть лучше, но все равно собиралась задать ему жару сразу, как только у меня появится такая возможность. Я не могла поверить, что он ни разу не намекнул на это. Но, может, это потому, что на самом деле это большой секрет и об этом следовало знать лишь малому количеству людей.

Хмм.

Во тьме неожиданно пророкотал голос Генри:

– Ты правда ничего не знаешь о своих биологических родителях? – Он так деликатно задал этот вопрос, словно тот был яичной скорлупой. Неужели он постарался не ранить мои чувства?

Это и не ранило бы их, но откуда ему знать об этом? Мы с ним ни разу не обсуждали мою семью, не считая комментариев в присутствии старейшин. Я никогда не говорила о тех людях, и точка.

Я сделала глубокий вдох, втянув в грудь в основном запах Данкана, и поморщилась. Ему пора принять ванну, причем поскорее.

– Почти ничего. Недостаточно, чтобы это что-то значило, – ответила я, стараясь прозвучать беззаботно, чтобы он ошибочно не посчитал, будто этот разговор причинял мне боль.

– Расскажи, что тебе известно.

Я прижала Данкана к себе чуть крепче.

– Меня новорожденной оставили у дома моих родителей. – Я задумалась об этом. – Кроме одеяльца, на мне даже не было одежды. Врачи предположили, что мне меньше месяца. – Я еще раз понюхала Данкана. – Но ты и так уже знаешь об этом, верно?

Его фырканье эхом разнеслось по лесу, и я подумала о том, как он говорил, что ворчанием ничего не добиться.

Я чуть склонила голову набок. Он тоже лежал на спине, и та часть его лица, что была видна,