Предложение - Л. Стил

— Лиам, я…

Он прикладывает палец к моим губам.

— Ты не хотела, чтобы я защищал тебя. Ты хотела предстать перед миром со своей правдой, и я уважаю это.

— Правда?

— Я преклоняюсь перед твоим мужеством убеждения, твоей яростной решимостью показать всем свою реальность, поделиться своей правдой, независимо от того, насколько сильно это причинит тебе боль.

Я сглатываю. Его слова образуют вокруг меня невидимую крепость, в которой есть только я, он и наша близость. То, что связывает меня с ним, — это больше, чем любовь. Больше, чем каждый из нас. Потому что так оно и есть. Когда мы вместе, мы нечто большее, чем сумма наших частей. Мы неприступны, неукротимы, неуязвимы… По крайней мере, мне так кажется.

— Но ты должна понимать, что я не могу просто стоять в стороне и позволять тебе нести этот груз. Я никогда не буду из тех, кто может смотреть, как ты проходишь через самое большое испытание в своей жизни, и не стараться изо всех сил облегчить страдания, которые оно тебе причиняет.

Я выпрямляюсь, затем обхватываю его коленями. Обвиваю пальцами его шею, затем приподнимаюсь и целую его в макушку. Я прижимаюсь щекой к его гладко выбритой макушке и поражаюсь тому, насколько сильно изменилась моя жизнь. Когда я, наконец, опускаюсь к нему на колени, расположив свои бедра по обе стороны от его, знакомая твердость впивается в плоть между моих ног.

— О! — моргаю я. — О боже.

Его губы приподнимаются.

— Я все еще всего лишь мужчина, держащий в объятиях женщину своей мечты. Я чертовски обожаю твою душу. Я поклоняюсь твоему духу. И когда ты сочетаешь это со своим телом, детка, это… мое падение.

Я смеюсь.

— Эти твои слова — они значат все. Ты — значишь все.

— Но без тебя я ничто.

Он засовывает руку в карман и показывает кольцо. Затем он берет меня за левую руку и надевает кольцо на мой безымянный палец.

Я переплетаю свои пальцы с его, затем протягиваю руку и целую его. Он позволяет мне один раз прикоснуться губами к его губам, а затем берет инициативу в свои руки. Он притягивает меня к себе, наклоняется к моим губам и целует так глубоко, что, кажется, каждая пора в моем теле раскрывается, каждая клеточка, кажется, загорается огнем, и каждая молекула во мне вздыхает от счастья.

Когда он, наконец, отпускает меня, мы оба тяжело дышим.

До нас доносится взрыв аплодисментов. Я оглядываюсь через плечо и вижу свою мать, его мать и остальных членов Клуба вязания, собравшихся позади нас.

Я краснею и пытаюсь встать, но он меня не отпускает.

— Лиам, они наблюдают за нами.

— Ну и пусть.

Мой румянец усиливается.

— Лиам, пожалуйста, — шиплю я.

Он ухмыляется. Я моргаю. Без прически он выглядит как более молодая, горячая и высокомерная версия Брюса Уиллиса в стиле его «Дней крепкого орешка». Брюс Уиллис смешанный с Томом Эллисом и Джейсоном Стрэтхэмом, если хотите конкретики. Его серые глаза кажутся еще более пронзительными. Конечно, мистер горячая-задница в любом случае выглядел бы сногсшибательно.

— Ты пялишься, детка, — растягивает он слова.

— Как и ты.

— Я смотрю на женщину, которая занимает мои сны и каждое мгновение моего бодрствования. Быть рядом с тобой, в моих объятиях, иметь возможность обнимать тебя и знать, что у нас впереди остаток нашей жизни вместе, навсегда, каждый день, делает меня чертовски счастливым.

Моему сердцу кажется, что оно наполняет мою грудную клетку, распространяется в желудок и заполняет каждую клеточку моего тела. Я чувствую себя так, словно парю.

— Я так сильно хочу снова поцеловать тебя. На самом деле, я не могу представить себе сценарий, при котором я не хотел бы запрыгнуть на тебя, целовать, срывать с тебя одежду и трахать тебя каждый раз, когда я тебя вижу.

— Продолжай, не останавливайся.

— Если бы мне пришлось мечтать о человеке, с которым я собирался бы разделить свою жизнь, это была бы не ты.

Я моргаю.

— Нет?

— Нет. — Он обхватывает ладонью мою щеку. — Ты встречаешь так много людей в своей жизни, и ни один из них не цепляет тебя. А потом ты встречаешь ту единственную и понимаешь, что не заслуживаешь ее.

Мои щеки вспыхивают. Я ерзаю у него на коленях, и выпуклость в его промежности, кажется, становится больше, толще, если это возможно.

— Не двигайся больше, или я могу опозориться.

Я утыкаюсь лицом в его горло.

— Лиам, ты ставишь меня в неловкое положение.

— Не стоит. Ты заслуживаешь каждого, сказанного комплимента и даже больше. Ты самая храбрая, дерзкая, бесстрашная, упрямая, изысканная, завораживающая, красивая женщина, которую я имел честь знать. Я провел так много времени в гневе из-за того, что случилось со мной, когда я был еще подростком. Я потратил так много времени в своей жизни, пытаясь компенсировать высокомерие своей юности. Я сосредоточил свои усилия на компании моего отца больше, чем на чем-либо другом, пытаясь проявить себя перед миром. Я сказал себе, что если бы у меня было больше власти, больше денег и больше влияния, это удовлетворило бы ту зияющую потребность внутри меня. Но потом я встретил тебя, и та часть, которая была такой мертвой внутри меня, пробудилась к жизни, и это был шок. Все те чувства, те эмоции, с которыми я отказывался бороться, вышли на первый план. Это то, что заставило меня так разозлиться на тебя. Вот почему я решил выкинуть тебя из головы. Но один раз попробовав тебя, я все понял.

Он наклоняется ближе, пока его ресницы не касаются моих.

— Я знал, что попал в ловушку. Я знал, что хочу оказаться в ловушке. Я знал, что еще одна секунда без тебя в моей жизни была бы подобна земле без дождя — выжженной, сухой, испытывающей жажду, ожидающей твоего прикосновения, твоего запаха, ощущения твоих губ на моих, твоей кожи на моей, твоего тела, прижатого к моему, твоего дыхания, трепещущего на моей щеке, твоих рук обхватывающих мою шею, твоих бедер обнимающих меня, когда я погружаюсь в тебя. Ты моя, Божья коровка. Моя. Я ненавижу то, кем я являюсь без тебя. Я поражен тем, кем я становлюсь, когда я с тобой. Ты делаешь меня таким человеком, каким я никогда не думал, что у меня будет возможность стать. Ты моя вторая половина, моя лучшая половина, близнец моего сознания, отражение моей души, моя пара, мой партнер. Каждый день, когда