Академия Форз - Анна Лирейн

покалывало, оно буквально обжигало кожу, впрочем, как и татуировка. Мне показалось, что моя магия не хотела переходить к богине. Или просто я очень сильно хотела жить? В любом случае, заминка продлилась недолго. Амайя сжала своей ледяной рукой мою шею и все же начала впитывать мой дар.

Черная стена тумана то тут, то там озарялась огненными всполохами. Но даже самому могущественному дракону не справиться с богиней, которая годами копила силы. С каждым ее вздохом она поглощала не только магию, но и мою жизнь. Я чувствовала, как силы покидают меня, и мне стало очень обидно. Я не могу умереть вот так, даже не попытавшись оказать хоть малейшее сопротивление. Приложить столько сил, чтобы пойти против судьбы, работать на износ ради родных и погибнуть по чужой прихоти в шаге от жизни моей мечты. Это слишком жестоко. Жизнь не может быть настолько несправедливой. На один короткий миг мне показалось, что моя магия вновь воспротивилась и возвращается. Однако Амайя лишь усилила свою хватку, и я почувствовала, как по безымянному пальцу стекает раскаленный металл. Практически сразу я обессилила настолько, что просто потеряла сознание. Последнее, что мне удалось разглядеть, — туман рассеивается, пропуская дракона.

* * *

Я очутилась в месте, в котором царила кромешная тьма. Ощущение, что вокруг не было ничего. Абсолютная пустота. «Я умерла?» — была моя первая мысль. Потом вдали мелькнул небольшой белый огонек, и я медленно побрела в его сторону. Сил практически не оставалось, но я чувствовала, что должна идти. Мысль о том, что это конец моей жизни, просто не укладывалась в моей голове.

Сколько я шла, не знаю. Сложно определить течение времени в месте, где царит пустота. Казалось, что с каждым моим шагом свет все дальше. Но я не сдавалась. С паузами и передышками я все же смогла добраться до источника света. Это оказалась небольшая закрытая дверь, сквозь щели которой проникали белые лучи. Пару минут я простояла, сжимая и разжимая кулаки, и просто неотрывно смотрела на ручку. Но все же я собралась с силами и толкнула дверь, делая шаг в неизвестность.

Свет ожидаемо ослепил, но когда зрение пришло в норму, я увидела до боли знакомую кухню. У плиты спиной ко мне стояла молодая девушка в достаточно дорогом платье и, напевая себе под нос веселую песенку, помешивала что-то в маленькой кастрюле. Аромат самой любимой каши ударил в нос, вызывая непрошенные слезы. Я смотрела и просто не могла поверить своим глазам.

— Доченька, ты уже вернулась? — она обернулась, почувствовав мой взгляд. — Иди мой ручки и за стол.

Я неотрывно смотрела на нее, а по щекам лились слезы. Она ни капли не изменилась. Просто столько лет, а мама стояла передо мной точно такой же, как я ее запомнила.

— Эллая, что стряслось? — мама закрыла крышку кастрюли, погасила плиту и, протерев руки, подошла ко мне. — Почему ты плачешь? — мягкие и такие родные руки обхватили мои щеки. — Милая, кто тебя обидел? — подушечками больших пальцев она вытерла влажные дорожки.

Она обеспокоенно вглядывалась в мои глаза, а затем ее лицо окаменело. Кажется, она поняла что-то, чего не понимала я. Я прикрыла глаза, наслаждаясь давно забытым прикосновением.

— Мамочка, — выдохнула я и расплакалась с новой силой.

Я крепко обняла такую хрупкую и бесконечно нежную маму, вдыхая ее аромат. Остановить рыдания никак не получалось. Все эмоции, которые так долго находились под контролем, вырвались наружу и теперь душили меня. Мама больше ничего не спрашивала. Она просто прижала меня к себе и начала успокаивающе гладить меня по голове.

— Солнышко, все хорошо, — шептала она. — Ты намного сильнее, чем можешь себе представить, и справишься со всем, как бы сложно тебе ни было. Ты же это знаешь?

Я знала, поэтому согласно кивнула, шмыгнув носом. Мама постоянно твердила мне, что я даже представить себе не могу, насколько сильна. И она говорила не про магию. Ее у нас в роду ни у кого не было. Речь всегда шла про силу духа. Мама считала, что люди — уникальные существа, способные на невероятные поступки. Даже тот факт, что, живя в мире с магическими существами, мы смогли перенять их силу, говорил о многом. Нет более приспосабливающейся расы, чем человеческая. Мамины слова никогда не забывались и по факту стали основой моего мировоззрения. Поэтому я искренне не понимала отца, который просто решил сдаться.

Мне потребовалось еще пару минут, чтобы успокоиться. А когда я перестала всхлипывать, мама слегка отстранилась, заглядывая мне в глаза:

— Солнышко, — мама нежно погладила меня по щеке, — Я не знаю, что произошло, но ты не должна быть здесь. Я сделала всё, чтобы у тебя была долгая и счастливая жизнь.

— Но я хочу остаться с тобой, — запротестовала я, капризничая, точно как маленький ребенок.

— Знаю, милая. Я тоже очень скучаю, но тебе еще слишком рано. В мире еще столько всего прекрасного, что тебе лишь предстоит познать.

— Но… — я попыталась возразить.

— Мы обязательно встретимся вновь, — она легонько ущипнула меня за щеку, прямо как в детстве, — Но намного позже. Возвращайся и проживай каждый миг своей жизни. Я буду ждать тебя здесь. Когда придет время, я снова приготовлю для тебя твою любимую кашу. Договорились?

Я не смогла заставить себя произнести еще хоть слово. Слезы вновь были готовы сорваться с моих глаз. Потому я лишь кивнула, в последний раз сжимая маму в объятиях.

— Иди, — после пары минут выдохнула она, отстраняясь. — Тебя там очень ждут.

Я отступила от нее на шаг, не отрывая взгляда от самого родного мне человека.

— Люблю тебя, — одними губами прошептала я.

«Я тоже тебя люблю, Солнышко. Больше жизни» — было последним, что я услышала, вновь проваливаясь во тьму.

Глава 24

Яркий солнечный свет падал на мое лицо, вынуждая открыть глаза. Я не сразу поняла, где нахожусь. Повернув голову влево, растерянно оглядела пространство и поняла, что снова лежу на постели Нотта. Однако комната вампира немного преобразилась. Зеркало в дальнем углу было разбито, по полу раскиданы какие-то листы. Только кровать оставалась целой. Я ошарашено повернула голову вправо и наткнулась взглядом на самого Нотта.

Парень сидел на стульчике рядом с кроватью, сжимал в руках мою ладонь и, положив голову на край постели, спал. И без