В активном поиске - Даша Коэн

— Помнишь того козла, который тебя чуть не изнасиловал в бане после памятного похода в клуб? — наконец-то, запинаясь и путаясь, все-таки облекла я свои мысли в слова.

— Влад, — выплюнула Нежка, — конечно, помню. Я этому уроду по яйцам врезала.

— Мало, Неж, надо было вообще их ампутировать. Недостоин такой пидорас яйца носить и гордое звание мужика.

— Что он сделал?

Дальше я сбивчиво пересказала детали вечера и то, как из моей жизни ушел мужчина, без которого я, кажется, уже не знаю, как дышать.

— Так, погоди! А твой Вельцин, что просто свалил и даже не попытался как-то оспорить твое решение?

— Нет, — выдохнула я, — потому что я сама его об этом попросила.

— Да в смысле, Крынская? Надо было поговорить с ним, потребовать объяснений, надо было...

— А-а, ну, я смотрю, ты со своим порно-доктором наговорилась и объяснения все получила, да, Нежа? — шмыгнула я носом, а подруга тут сдулась, но почти сразу же воспрянула.

— Это другое!

— Пф-ф-ф! — закатила я глаза, но тут же жалобно заскулила.

— Ладно, блин, ладно! Я понимаю, что ты права и спасала как могла, свою гордость, но... Вот теперь я начала сомневаться, что лучше: задирая нос, молча жечь все мосты или все-таки попытаться хоть что-то прояснить, пусть и с ущербом для собственного сердца.

— А что тут прояснять, Нежа? Твой порно-доктор тебе хотя бы что-то предложить пытался. Да, коряво. И да, не очень-то и романтично. Но пытался! А мой молча ушел, просто потому что я перестала быть удобной.

— А я думала, у вас уже давным-давно любовь, — с грустью потянула Романова.

— Не знаю, как уж там Вельцин, но что любовь у меня я поняла лишь пару часов назад, — проговорила я и снова заплакала.

— Вот ведь как бывает...

Мы еще долго-долго мыли кости всем мудакам на свете. Что они такие и сякие, и не читают наши мысли, и не понимают намеков, и вообще делают все через жопу, если уж на то пошло. Задались извечным вопросом: за что мы этих волосатых приматов любим? Ведь не за член же, который они перманентно мнут и чешут в любое свободное время дня и ночи...

А за что именно, так и не нашлись с ответом.

Спустя вечность распрощались. Но сон так и не шел. Все мое тело крутило и гнуло, словно от наркотической ломки. Кровь кипела. Мозги вытекали. И страх, что так будет всегда, раздирал на части. От безысходности притащила с кухни бутылку вина, прихлебывая его прямо из горлышка, и включила телевизор.

И охнула...

По голубому экрану шел репортаж под названием «богатые тоже плачут» с сегодняшней выставки молодых, но перспективных художников, организованной светской львицей Кристиной Пылаевой для привлечения внимания к детской онкологии. И, оказывается, на мероприятии не обошлось без происшествия.

В самый разгар аукциона к галерее была вызвана карета скорой помощи, которая забрала из здания некого мужчину, коего зверски избили. Потерпевшему сломали нос, парочку ребер и руку, а также выбили несколько зубов, но писать заявление на кого бы то ни было тот отказался, сославшись на то, что сам поскользнулся и неудачно упал. Правоохранительные органы в подобное стечение обстоятельств не поверили, а потому в настоящее время проводят проверку. Возбуждено уголовное дело по статье о хулиганстве.

Новый виток на адской карусели не заставил себя долго ждать. Бутылка вина под аккомпанемент рыданий быстро опустела, вот только легче мне так и не стало...

Глава 45 — В ауте

Вика

Спустя месяц…

— Вика, нет, — решительно отложила мое заявление в сторону начальница и хмуро на меня посмотрела, поджимая губы и качая головой. — Хватит, никакой больше работы сверхурочно и в выходные. Поезжай к своим старикам в деревню, в баньке попарься, по лесу погуляй, я не знаю. Но тебе нужно перестать это с собой делать!

— Но...

— Никаких, но, Вика. Ты дерьмово выглядишь.

Я же на это только криво улыбнулась, хотя губы не слушались. Улыбка — это вообще не мое в последнее время. Сидеть дома все выходные — ужасно. Ехать к родителям? Ну уж нет. Мне хватило уже одного раза, где я рыдала у мамы на груди, не зная, что же мне дальше делать.

— Ты из-за Саши своего плачешь, доченька? — хмурила брови родительница.

— Я не плачу, просто тополиный пух в глаз попал. Я же говорила, что все у нас было временно и не всерьёз.

— Или только у него, да?

— Да, — закивала я и снова утонула в своем отчаянии.

Ну как же я так сильно-то, а? Эх, Вика, Вика...

Но мама даже тут меня жалела и все твердила, что все еще образуется, что меня нельзя не любить, а Саша обязательно вернется ко мне, если он мой человек. А если нет, то и слез моих недостоин. А я знала — мой. Тысячу раз мой! Потому что еще ни с кем и никогда мне не было так комфортно, как с этим невозможным мужиком. Легко было все: смеяться, говорить обо всем на свете, молчать, заниматься любовью, жить...

А теперь каждый новый день, словно бой с невидимым врагом. Ведь хочется лежать и гнить, а надо вставать и наводить суету, будто бы в груди ничего не раскурочено. Корчить из себя не поломанную куклу, а обычного человека, у которого все тип-топ.

Ни хрена не так!

Я приходила в ужас оттого, что не могу больше нормально есть, спать и дышать!

Тишина моей одинокой квартиры не приносила спокойствия и не казалась мне тихой гаванью в огромном мегаполисе, как это было прежде. Она пугала до чертиков! Смотреть в отражение глаз родителей и видеть там все оттенки жалости было смерти подобно. И лишь работа спасала, а теперь и эту отдушину у меня отняли.

По лесу погуляй...

Тоже мне панацея от всех бед. Будто бы безответная любовь, как туман в голове, способна выветриться за пару минут или отболеть как банальная простуда. Почему люди такие жестокие? Почему так быстро забывают, как это бывает, когда каждый новый день, словно очередной круг ада? И неважно, сколько тебе лет, восемнадцать или тридцать. Бить мечты в дребезги мучительно всегда.

— Спасибо, — киваю я начальнице, и, будто старая кляча, поднимаюсь с кресла, — тогда я пойду.

— Иди, Вик. И не забудь, что в понедельник у тебя встреча с Калмановичем.

— Да, он идейно уже согласен отдать всю свою бухгалтерию нам, осталось утрясти детали, и вся его группа компаний попадет в наш портфель.

— Отлично. Не