Злобный рыцарь - Мария Александровна Барышева

Костя, предварительно убедившись, что вокруг его собственного флинта нет никакой опасности и он, Денисов, может позволить себе немного отвлечься. — Бей по глазам — они сразу хватку ослабляют. И сшибай тут же — вне флинта они намного слабее и медленнее!

— Я ее боюсь! — взвизгнула в ответ девчонка. — Вон какие лапы!

— А у тебя палка, дура! Бей давай, а то не скинешь потом! Да бей как следует, а не тычь — это ж не вареная картошка! Можешь еще засмеяться понатуральней — они от этого бесятся и теряют ориентацию.

— У нее когти!

— А ты орешь противно!

Девчонка затихла, и некоторое время Костя ничего не слышал, только удаляющиеся ахи и злобное мрачняговское шипение. Девчонка и ее флинт уже почти скрылись за поворотом, когда до Денисова долетел приглушенный расстоянием восторженный крик:

— Отцепилася!.. Упала и култыхается!

— Ну и валите оттуда, пока она не очухалась! — рявкнул Костя. — И не подпускай ее! Если за десять минут не прицепится — сама сдохнет!

-...шо!.. — послышалось из-за елей, и Костя усмехнулся:

— Молодежь!.. И где ухитрилась подцепить в такую рань?!.. Дыши глубже! Заканчиваем кружок — и домой, у нас еще куча дел! — Костя дружелюбно похлопал Аню по макушке и снова уткнулся в свои записи, то и дело поглядывая по сторонам. — Светло-коричневый от края верхнего века... господи, ерундой занимаюсь какой-то!..

Вдалеке возле фонаря мелькнул одинокий гнусник, и Костя проводил его настороженным взглядом, потом обернулся на приближающийся топот и удивленно приподнял брови.

— Вы чего обратно-то бежите?

— А она не по кругу бегает, а взад-вперед, — сообщила девчонка, подскакивавшая впереди своего флинта. — А гадючка эта там валяться осталась! Спасибо за помощь!

— Помощь... — проворчал Денисов. — Одни идиоты кругом! Интересно, кто ее наставник? Похоже, тоже какой-то кретин!

— Апчхи! — бодро ответил его флинт.

— Будь здорова!

Еще одна нелепая обязанность — хранитель в подобной ситуации обязательно должен желать своему флинту здоровья. Дело было не в вежливости — якобы, флинт, которому здоровья не желают, более уязвим для бродячих порождений типа падалок и гнусников. Впрочем, Костя пока никакого документального подтверждения этому не видел и подозревал, что все дело тут в хранительском суеверии.

Хмыкнув, он снова попытался вчитаться в свои записи, сохраняя при этом равновесие, но тут же чуть не выронил бумаги и не свалился с лемешевского плеча, когда со стороны дороги в снежную утреннюю безмятежность ворвалось жуткое смешение звуков: шипение, щелканье, истошный вибрирующий вопль и громкое густое урчание. Ничего подобного Денисову еще слышать не доводилось, и, слегка обомлев, он, все же, не замедлил взять наизготовку ракетку и верную скалку и спрыгнул на землю. Порождения издавали этот набор звуков или кто другой — одно было ясно — где-то совсем рядом происходит масштабная потасовка и, судя по интенсивности шума, количество участников потасовки переваливало за десяток.

Самыми правильными действиями в этом случае было немедленно развернуть своего флинта в противоположную сторону и, уже сидя на его плече, издалека посмотреть, что же там творится. Но Костей уже овладело свойственное большинству представителей человечества жгучее любопытство. К тому же, флинт, невзирая на уговоры и приказы, все равно не разворачивался, а продолжал неровно бежать прямиком к источнику звуков, шумно выдыхая клубы пара и поправляя сбивающуюся на затылок шапочку. Вскоре Костя увидел посреди дороги темную бесформенную массу, которая бешено каталась от бордюра к бордюру, и, обогнав Аню на несколько метров, остановился, пытаясь понять, что же это такое. В этот момент нечто переместилось в полукруг хиленького фонарного света и тут же перестало быть загадочным — на укатанном машинными колесами снеге барахтался крупный дорожник, накрепко сжимавший в своих щупальцах пухлое бородатое существо пронзительно рыжего цвета, бестолково размахивавшее толстыми короткими лапами. Несмотря на то, что дорожник выглядел изрядно измочаленным, бородатое существо явно проигрывало, и движения его становились все более и более вялыми, а истошные вопли уже начали истончаться до тонкого хрипа.

— Черт! — Костя даже подпрыгнул на месте. — Домовик! Блин! Аня, стой! Остановись! Мне надо... Слушай, передохни!..

Но тут Аня и сама остановилась, привалившись к стволу платана и пытаясь отдышаться. Заглянув в ее раскрасневшееся лицо и убедившись, что его флинт не собирается в ближайшее время протянуть ноги, Костя вновь перенес свое внимание на дерущихся. Домовик — это прекрасно, только как отделить его от разъяренного дорожника и при этом не лишиться какой-нибудь конечности? Дорожников он все еще побаивался — и не без оснований — по рассказам наставника осьминогоподобные духи дорог в отношении хранителей вполне безобидны и добродушны, но хранитель, сунувшийся к дорожнику по тому или иному поводу, рискует быть расплющенным и перемолотым в фарш. Поэтому Костя, выбравшись на дорогу, начал с того, что осторожно ткнул дорожника в голову концом скалки, после чего тут же получил щупальцем поперек груди и полетел кувырком. Кто-то закричал ему с балкона ближайшего дома:

— Ты чего к нему лезешь, придурок?! Жить надоело?!

— Дурацкий вопрос... — пробормотал распростертый на снегу Денисов, приподнимая голову, и тут увидел возле бордюра ковыляющую к его флинту мрачнягу. Порождение перемещалось, точно пьяное, шатаясь из стороны в сторону, волоча за собой изодранные крылья и слабо попискивая. Вероятней всего, это была та самая мрачняга, которую недавно согнала со своего флинта бестолковая девчонка, и Костя, приняв вертикальное положение, широко улыбнулся. Он никогда не думал, что встреча с мрачнягой доставит ему столько радости.

Изловить порождение было делом несложным — мрачняга даже почти не сопротивлялась, и Костя, как следует встряхнув ее, снова подскочил к дерущимся. Дорожник на сей раз был наготове, и в сторону Денисова сразу же выстрелило щупальце, но Костя проскочил под ним и ткнул мрачнягой дорожника в голову — как раз под круглыми глазами — туда, где, по его предположению, у дорожника располагался рот.

— На!

Дорожник, не тратя время на удивление и обдумывание причин денисовского поступка, тут же обвил мрачнягу сразу тремя щупальцами, и спустя мгновение она почти целиком исчезла в распахнувшейся среди густой шерсти пасти. Предсмертный писк порождения сменился уютным чавканьем, и Костя, воспользовавшись тем, что щупалец, державших вяло трепыхающегося домовика, поубавилось, а хватка оставшихся заметно ослабла, схватил домовика за первое, что подвернулось — за длинную растрепанную бороду. Домовик издал пронзительный кошачий вопль, дожевывавший мрачнягу дорожник вспомнил, чем занимался до этого, и попытался было вновь оплести противника щупальцами, но Костя, забросив скалку за спину, перехватил упитанное туловище домовика и рванул изо всех сил. Щупальца соскользнули, и Костя в обнимку со спасенным домовиком улетел за бордюр, чуть не врезавшись в дерево. Дорожник