Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Но Лукас резко прервался. Он оттолкнулся от стойки, к которой прижал меня в пылу страсти, тяжело дыша, его глаза, тёмные от желания, смотрели на меня с таким вожделением, что плавили и без всяких прикосновений.

— Не могу... — выдохнул он хрипло. — Видит Хеймгар, я не хочу останавливаться... Но мы должны... Остановиться... Сейчас. Прямо сейчас.

Мои губы горели и пульсировали, я и сама тяжело дышала, как будто только что завершила спринтерский забег. Смотрела на Лукаса, на этого всегда собранного саликида, который сейчас выглядел таким же взвинченным, как и я.

— Пойдём со мной. В Лакор, — предложила я тихо, неожиданно для самой себя. — Вместе. Ты тоже можешь сбежать.

Он печально улыбнулся и медленно покачал головой.

— Не могу, — прошептал он. — Не могу бросить их. Мою страну, людей, которые каждую неделю смотрят в небо в ожидании Бурь. У меня есть мать и сестры, которые тоже нуждаются в защите, и у меня есть долг... Если я исчезну, это принесет большие потери в массы адептов. А потеря такого количества адептов повлечет за собой гибель очень многих.

Лукас вздохнул и взъерошил волосы пятерней, кивнул в сторону закрытой двери.

— Ты видела сегодня этих девушек-Светочей, их рыдания. Каждая из них — чья-то дочь, сестра. И они... они расходный материал в этой войне. А я — один из тех, кто эту войну ведёт. Кто посылает их на смерть. Я ненавижу эту систему, — он скривился. — Не я ее придумал. Но я часть её. И я не могу просто взять и сбежать. Даже ради... — он запнулся, словно не решаясь закончить фразу.

— Ради меня? — тихо договорила я за него.

Лукас медленно кивнул, не сводя с меня пристального взгляда.

— Да. Даже ради тебя. Потому что если я сбегу с тобой, спасая одну жизнь, то предам тысячи тех, кто доверил мне свою защиту. Видит Пресвятая Ва́лта, как бы я хотел сбежать с тобой куда угодно, но это... не тот выбор, который я готов сделать. Даже если он разрывает меня на части. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой в этой бесконечной мясорубке, и единственный способ спасти тебя от этой участи — вытолкнуть из системы совсем. Любой ценой.

Последние слова он произнес так, будто подразумевал «ценой своей жизни».

— Не хочу уходить без тебя, — сказала я совсем тихо.

Лукас грустно улыбнулся, и в этой улыбке было больше боли, чем в любом крике.

— И я не хочу тебя отпускать, о моя ледяная фея. Но иногда... когда человек действительно дорог, остаётся лишь выбор без выбора. Лучше для тебя — уйти и жить. Лучше для меня... — он запнулся. — Лучше мне держаться от тебя подальше. Чтобы не бередить душу ни себе, ни тебе перед разлукой.

— А может, наоборот? — прошептала я. — Может, нужно прожить эти последние дни... ярко? Чтобы потом было что вспоминать?

Лукас долго неотрывно смотрел на меня, будто пытался прочитать в моём взгляде что-то очень важное.

— Может, и так, — наконец медленно произнёс он. — Но меньше всего на свете я хочу делать тебе больно, Кьяра. Ни сейчас, ни потом. Так что... прости мою несдержанность. Я не должен был сейчас так себя вести. Думаю, мне лучше больше не оставаться с тобой наедине.

— Почему? — мой шёпот прозвучал почти вызовом.

Лукас не стал увиливать, не стал придумывать сложных оправданий. Он смотрел на меня прямо, и в его глазах плясали искры страсти.

— Потому что я тебя хочу, — сказал он просто и откровенно. — И мне очень сложно сдерживать свои порывы. Особенно когда ты смотришь на меня так... и предлагаешь «ярко пожить».

От его слов к щекам прилил жар, и я почувствовала вновь легкое головокружение.

Лукас отступил на шаг, создавая между нами физическую дистанцию, и кивнул в сторону узкой двери в другой части зала.

— Ты можешь выйти через эту дверь, она ведёт в коридор около учебных классов. В свете изменившихся обстоятельств мы теперь будем видеться только на занятиях. И потом уже — на Турнире. Я обещаю не подходить к тебе вне учебных процессов. Чтобы не создавать... лишних ситуаций. Из-за которых тебе будет больно потом уходить.

Он отвёл взгляд, развернулся к основной двери, из которой мы вошли.

— Мне пора возвращаться, испытание ещё не окончено. Я заявил свои права на тебя в качестве Светоча, это создаст для тебя дополнительную защиту, без меня тебя на границу не отправят, можешь быть в этом уверена. Готовьтесь к Турниру, адепт Винтер, — закончил он официальным тоном. — У вас не так много времени на подготовку.

И Лукас ушёл, не оглядываясь, тяжёлая дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я осталась стоять одна в тишине оружейной комнаты, прислонилась лбом к прохладному дереву оружейной стойки, пытаясь перевести дух. Внутри меня царил хаос эмоций, который венчала непокорность и желание сделать всё так, как я хочу.

Выбор без выбора, говоришь? Что ж... Посмотрим.

Мои губы расползлись в коварной улыбке.

Если ты не будешь подходить ко мне вне занятий, Лукас Скаар... то я подойду сама.

Я выпрямилась, пригладила мятую униформу, провела руками по волосам и посмотрела на свое отражение в стеклянной витрине. Оттуда на меня глядела взъерошенная девушка с бешено горящими глазами.

В конце концов... У меня же есть совершенно прекрасный, официальный, благородный предлог: мне нужно вернуть хозяину его красный плащ. Не могу же я оставить у себя вещь племянника императора Валтарии, верно?

Глава 24. По следам бессонницы

[Кьяра]

Мои следующие дни прошли под девизом «Выжить бы до обеда, а там, глядишь, и до ужина дотянем».

Расписание было составлено садистом с прекрасным чувством юмора, оно напоминало не столько учебный план, сколько изощренную пытку. Чуть ли не единственным лучом света в этом ледяном царстве оказались мои сокурсники, только они помогали мне не впадать в отчаяние, а направлять свое внимание на работу над собой.

Надо сказать, что сокурсники были в глубоком шоке от того, что я загорелась Светочем, и в еще более глубокий шок они впали, когда увидели меня, вполне бодрую и веселую, с боевым настроем, а не рыдающую в углу о том, что жизнь кончена. Я вообще нашла их всех в