Невеста дракона. Вместе навсегда - Ирина Коняева

с ним не дружили, — сделав глоток чая ответил отец, делая вид, что не подслушивал мои мысли и потому пропустил вопрос о матери. — Стихийные драконы появились после того, как обычные драконы уничтожили одну древнюю расу, заняли их планету и довольно долго на ней прожили.

— Какие милые, — съехидничала я, не сдержавшись.

— Если мы начнём сравнивать родословные, вряд ли я выиграю в этой кровавой бойне, — парировал Рагнар.

— Я в принципе не припоминаю ни одной жизнеспособной расы без существенных недостатков, — дипломатично заметил повелитель огненных тёмных. — Так вот, живой огонь — это не просто сущность, это лишённая физической оболочки искра жизни.

Мы с Рагнаром дружно отложили приборы и сосредоточили всё внимание на рассказчике, который неожиданно замолчал. И ладно бы, начал есть потрясающе вкусные и ароматные местные блюда. Но нет. Он нарочно нас дразнил.

— Театральная пауза затянулась, — намекнула я максимально «тонко». — Ты считаешь, что живой огонь — это нечто вроде части души умершей некогда расы? Ты хочешь её возродить или соединить с огненными тёмными, усилив расу ещё больше?

— Искры — словно семена однолетнего растения, Миа. Часть из них съедят, часть попадёт на неподходящую почву и погибнет, часть прорастёт. Сейчас у нас есть два вида искорок — одни уже проросли, но, к сожалению, не в самом подходящем грунте. Да, я про огненных тёмных, — ответил он на невысказанные мной сомнения. — Мы смогли соединить огонь с тьмой, и это усилило тьму, но ослабило огонь, ему не так уж хорошо с нами, хоть и интересно.

— Надо же, — выдохнула недоверчиво. А затем посмотрела на Рагнара. — Стихийные драконы больше подходят для искорок, верно? Огонёк был в восторге, когда мы летели между мирами, полыхая факелом. Я остро ощущала его эмоции в тот момент.

— Верно. Но и они — не самый идеальный носитель.

— А кто? — спросила с любопытством, начиная перебирать известные расы.

— Наши с тобой дети, по всей видимости, — включился в беседу Рагнар. — Потому нас и попросили не торопиться с продолжением рода. Нужно сперва возродить Луцан, построить Храм Огня, подготовиться.

Отец посмотрел на него таким взглядом, что я поёжилась. На мгновение даже показалось, что сейчас пойдёт снег и накроет песчаный пляж и тёмно — зелёные кроны деревьев белой периной.

— Ты против? — отчеканил огненный тёмный.

— После того, как вы подарили мне искру? — не очень искренне удивился дракон, а затем обратился ко мне: — Миа, твой Огонёк прежде никому не принадлежал, его в виде искры подсадил тебе мой отец. — Он бросил короткий взгляд через стол, намекая, по чьему приказу действовал лорд Фогрейв. — Огонёк имеет возможность обращаться к общей памяти предков, улавливать отголоски их эмоций и мечтаний, но по сути всё же является совсем ребёнком. Не по человеческим меркам, конечно, но всё же.

Перевела взгляд на отца, но он по — прежнему в упор смотрел на Рагнара.

— Верно. Вам подсадили искры, позволив лучше слиться с ними, стать родственными душами. Огонёк не просто оберегает нашу девочку, он её любит, ценит, уважает. И по — детски обижается, хотя относится к ней, как старший брат, с огромным таким мужским превосходством, — хохотнул отец ехидно, от чего Огонёк тут же вспыхнул на моём плече. — Не горячись, дитя. Она тебя тоже любит и сейчас думает про меня всякие гадости, защищая тебя, — обратился повелитель к Огоньку.

Почувствовала, как пламя нежно коснулось щеки, будто целуя.

«Если бы мог, я бы тебе всё рассказал», — шепнул мой маленький Огонёчек и спрятался под рёбрами, согревая изнутри и не позволяя сильно нервничать. Я вновь почувствовала себя не одинокой, будто мне вернули лучшего друга. До настоящего момента и не подозревала, как сильно мне его не хватало.

И здесь моими чувствами управляли.

— Папа, как ты умудряешься всё контролировать? — выдохнула я недовольно и восхищённо одновременно.

— Дело привычки. Так вот, я закончу ответ на вопрос твоего дракона. — Отец посмотрел на Рагнара ровно столько, сколько потребовалось для чтения нужных ему мыслей. — Это, к слову, не я тебя так называю, а она, — сдал меня папуля с потрохами. — Я лишь подхватил. Так вот, когда ваши искры вырастут в два полноценных стабилизированных огня, вы сможете не просто родить детей, а родить детей с искрами, которых взрастят ваши огоньки, как родных детей.

Что можно взять с расы, которая возникла, как эксперимент? После рассказанной отцом истории я не удивилась, не возмутилась и даже не подумала злиться.

— Это безопасно? — только и спросила я, приняв как данность папочкину идею. А ещё внутренне заинтересовалась. Гены, что ли, пробуждаются?

— Для самих детей — абсолютно, а нам, скорее всего, придётся попотеть. Как повезёт. Такого прежде никто не делал, более того, это действительно не было запланировано. Мы с Маро лишь с твоим, Миа, появлением поняли, насколько нежно и трепетно относятся старшие огни к младшим родственникам. Вспышка Маро с самого начала взяла Огонёчка под контроль и во всём его наставляла, признав как родного. Моё Пламя сопротивлялось чуть дольше, но тоже признало Огонька и взяло его на поруки, а после, что меня больше всего восхитило, велело Лучу Форро тоже помогать твоему Огоньку, и тот согласился. Выходит, у них с течением времени появилась своеобразная иерархия или дружба. Пока не могу сказать точнее, предстоит разобраться. Ты первое тёмное дитя за много лет, твоё рождение проявило немало слепых пятен, — с энтузиазмом первооткрывателя поделился отец. Кажется, я впервые видела его таким счастливым.

— А от детишек с пробудившимся живым огнём мы сможем защитить… всё и всех? — спросила я, заранее представляя охваченные огнём склады с сосисками. Огонёк плотоядно облизнулся, но я не стала приглашать его к столу, не зная, насколько подобное поведение здесь уместно. Пришлось пообещать накормить его мясом при первой возможности.

— Потому я и попросил у вас несколько лет повременить с детьми — нам необходимо напитать силой Храм Огня, он будет стабилизировать искры, и вы сможете наслаждаться родительскими обязанностями, а не страдать от них.

— И почему нельзя было сразу прямо сказать? — спросила я «в воздух».

Мы сделали небольшой перерыв в разговоре и поели. Вместе с пищей пришлось переварить и немало мыслей, в том числе о том, насколько важно знать историю своего народа. Теперь я лучше понимала отца и его поступки, не противилась будущему и в целом… да мне просто стало спокойнее!

И всё — таки я многого не понимала или догадывалась, но не могла поверить. Отец казался всезнающим и всемогущим, при этом не раз напомнил, что и он ошибался, и ему есть,