Жестокий развод - Диана Рымарь

Мы всех послушали-послушали и вынесли вердикт, что будем думать.

А потом Даниэль организовал для нас частный рейс, и мы улетели в другую страну.

Никому ни слова не сказали.

Потому что нам не нужна была ни маленькая армянская свадьба, ни большая, ни тем более банальная роспись в загсе.

Очень уж хотелось полного погружения в атмосферу любви и романтики, в то же время в каком-то особенном месте, уникальном. Хотелось эмоций и воспоминаний, которые навсегда останутся в наших сердцах.

Так и вышло.

Мы улетели из дождливого ноябрьского Краснодара на солнечные Гавайи.

Удивительно, насколько здесь тепло и комфортно по сравнению с домом!

Местные свадебные организаторы пообещали нам скромную сказочную свадьбу, все как мы и хотели.

Единственная свидетельница на свадьбе — наша няня Егинэ, которую мы взяли с собой по понятным причинам.

Мы все одеты в белое, даже маленький Дан, который покоится у няни на руках.

Даниэль держит меня за руки, прислоняется ко мне лбом, улыбается, глядя на мой уже изрядно выпирающий животик.

А я плачу…

Потому что в такой момент невозможно не пустить слезу. Слишком уж трогательно все.

Мы слушаем речь свадебного регистратора.

И под звуки укулеле я даю Даниэлю самую важную на свете клятву:

— Я буду любить тебя вечно! Я буду любить тебя сильно! Я буду любить тебя страстно!

— Я всегда буду тебе верным! — отвечает он с придыханием. — С тех пор как тебя встретил, никого другого не существует для меня. Никогда тебя не отпущу…

Мы целуемся, обмениваемся кольцами.

Мой перстень с гигантским сапфиром играет блеском на закатном солнце.

Все так красиво и волшебно, что щемит сердце. Я почти готова снова расплакаться.

И тут вдруг до нас доносятся голоса…

— Какие они красивые…

— До чего прекрасные!

— А Данчик-то маленький до чего трогательный в белом костюмчике…

Речь русская, голоса до боли знакомые.

Мы с Даниэлем оборачиваемся, и наблюдаем, как в нескольких десятках метров от нас в окружении пальм стоят наши родители. Причем моя мама тоже в наличии! Как она тут оказалась? Впрочем, подозреваю, это Дживаняны-старшие обеспечили ее приезд.

И хотела бы на них разозлиться, но какая тут может быть злость?

— Прискакали, — шепчет мне на ухо Даниэль. — Как только нашли, непонятно. Чуйка у них на нас, что ли? Пошли встречать.

Никуда не денешься от этих родственников.

Бонус. Хороша ложка к обеду

Катя

Мы с Даниэлем сидим в ВИП-ложе стадиона «Колизей» и во все глаза следим за матчем. По правую сторону от нас наша девятнадцатилетняя дочка Кариночка, по левую семилетний сын, Рафаэль.

А меж тем на футбольном поле играет Дан-младший.

Наш взрослый малыш, который уже давно не малыш.

Девятнадцатилетний полузащитник футбольного клуба нашего города, он — подающий большие надежды игрок, за которым охотятся лучшие клубы страны и не только. То, как он проводит игру, достойно восхищения и всяческого уважения.

Думала ли я, что мой сын станет футболистом? Пф-ф-ф, да.

Потому что с семи лет он только и делал, что играл в футбол. Я возила его на бесконечные тренировки, лечила сбитые коленки, поддерживала, покупала форму любимого клуба. Мы всей семьей ради него ходили на футбольные матчи, всячески поощряли это его увлечение.

Но когда он заявил о своем желании стать профессиональным игроком, мы все равно были в шоке.

Кто бы мог подумать, что недоношенный малыш, который родился ростом сорок пять сантиметров и весом меньше двух килограммов сможет вырасти в высокого, статного юношу потрясающей физический силы, стойкости, ловкости.

Я так им горжусь, что сердце щемит.

Мы все им гордимся и поддерживаем.

Стадион взрывается ревом, когда мой мальчик отбивает мяч.

Мы всей семьей хватаемся за руки, мысленно поддерживаем его и кричим.

Весь стадион кричит.

— Вперед, «Быки»! — скандируют болельщики.

Меня пронизывают сотни приятных иголок, когда я наблюдаю за тем, как мой сын бегает по полю.

Ни с чем не сравнимые ощущения.

* * *

Наши выигрывают со счетом «три — два».

Изрядно накричавшиеся и испереживавшиеся, мы проходим сквозь толпу болельщиков к парковке.

Ждем, ждем нашего победителя.

Особенно его ждет Карина, аж подпрыгивает на месте от нетерпения. Еще бы, ведь Дан-младший только недавно вернулся из поездки, и они еще не успели повидаться, обменяться новостями.

Наконец наш старший сын изволит явить перед нами свой священный лик.

А если точнее, несется к нам на всех парах, перекинув через плечо сумку с формой. На лоб натянута кепка, переоделся в джинсы и футболку, мышцы бугрятся под тканью. Сам тянет лыбу до ушей, хоть завязочки пришей. А лыба-то белозубая и совершенно очаровательная.

— Мам, пап… — Он сжимает нас в объятиях. — Это была чисто для вас игра, зажгли конкретно.

— Молодец, сынок. — Даниэль жмет ему руку, обнимает, шлепает по спине.

А сын будто бы нас уже и не замечает, спешит к сестре.

— Каринка, привет. Скучала?

И так ее целует в щеку, что моя красавица краснеет будто маков цвет. А то, что она красавица, тут ни у кого сомнений быть не может. Стройная, тонкокостная, прямо как я, с голубыми глазами, опять же моими, светлой кожей, она тем не менее унаследовала шикарные волосы и ресницы своего отца.

Кровь с молоком.

Вместе эти двое смотрятся как кинозвезды на ковровой дорожке.

К слову, иногда мне кажется, что они смотрят друг на друга совсем не как родственники… Мои фантазии? Надеюсь. Они ведь брат и сестра, хоть и не родные.

Может быть, мы и неправильно сделали, что рассказали Дану и Карине правду о его рождении.

Сделали мы это по необходимости. Все из-за Гаспарянов.

После той сцены у нашего дома, когда Дан-младший был еще младенцем, Гаспаряны исчезли из нашего поля зрения. Анаит Гамлетовна мне по секрету сказала, что ее муж устроил им какие-то дикие неприятности с налоговой, и им пришлось сбежать в другую страну.

Первый раз они появились снова, когда Дану-младшему было уже семь лет. Попытались с ним познакомиться, опять потребовали отдать.

Вот если бы чисто по-человечески попросили — дайте увидеться, может быть, мы бы и пошли навстречу. Но они ведь снова только о своей Зарочке говорили, а та меж тем до сих пор находилась в лечебнице.

Я не знаю, что сделал Даниэль, но Гаспаряны опять исчезли с радаров довольно быстро. Однако вернулись снова через семь лет. Цикл у них, что ли, такой?