Семенной - Кейтлин Морган Стунич

Вау.

Я не часто теряю дар речи, но видя своего мужа-принца, светящегося красным в темноте, с расправленными крыльями, глазами, похожими на открытую галактику, что тут скажешь? Его рот мокрый от моей крови и возбуждения, зажимы удерживают мои бедра, а горячие руки лежат на моих запястьях. Выражение его лица смягчается, но лишь на мгновение. Он смотрит на меня с нежностью, прежде чем его губы искривляются в подобие красивой хмурости.

Я тихонько ахаю, когда он вытаскивает член, хватает меня за бедра и переворачивает на колени. Его рука хватает меня за волосы, и он тянет назад, так что я выгибаюсь, выставляя задницу напоказ. А затем он шлепает по ней.

— О, черт, да.

— Ты прекрасна, моя принцесса. — Он снова вонзается в меня, зажимы удерживают мои бедра на месте, пока он прижимает мою спину к своей груди. Я просовываю руку между ног, чтобы найти свой клитор, пока его греховный язык ласкает мою шею сбоку, дразня мой учащенный пульс.

Я не думаю, что это случится снова сегодня, но, полагаю, эти инопланетные ублюдки — мультиоргазмические чудотворцы, потому что так оно и есть. Накатывает снова, и на этот раз это почти болезненно. Я совершенно обмякла, и в течение следующих нескольких минут мной манипулирует только Рюрик. Все, что я делаю, это задыхаюсь, трепещу и вздыхаю от удовлетворения.

Да, теперь я уверена. Я в больнице, и ничего из этого не реально. Как все это может быть реальным?

Но вот чего я не понимаю: вселенная бесконечна. Теоретически может существовать всё, что только может прийти в голову человеку. Это могло произойти. Это могло бы произойти. Это происходит.

Нет. К черту эти мысли о коме. Я знаю, где я и что происходит.

Рюрик заканчивает, и я наслаждаюсь ощущением, как его яйца опустошаются внутри меня.

Он счастливо вздыхает и нежно укладывает меня на кровать, прижимаясь ко мне и обнимая за талию. Теперь мы лежим и обнимаемся. Я обнимаюсь с инопланетным принцем-мотыльком. Странно, но в равной степени потрясающе.

— Надеюсь, я тебя не разочаровал, — говорит он.

Я тянусь назад и шлепаю его по груди. Он снова смеется. Почему-то мне кажется, что рассмешить его — на удивление простая задача.

— Ты не прирастешь к этому трону, — сонно бормочу я, и он вздыхает мне в волосы, откидывая пряди с моего лица.

— Да, моя принцесса.

Я проваливаюсь в прекрасный сон.

Слабый свет пробивается по краям штор, но его недостаточно, чтобы назвать это дневным светом. Мы проспали весь день? Или солнце просто еще не взошло? И тут я вспоминаю слова Рюрика о том, что эта планета переживает только сумерки, закат и ночь, прежде чем цикл начинается заново.

Интересно.

— Эй. — Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и обнаруживаю, что он спит рядом со мной. Он поистине ошеломителен. Я протягиваю руку и обвожу странные очертания его лица, щелочки ноздрей, едва различимые невооруженным глазом, темный узор между глаз, изгиб его… ну, это не нос, но то, как его кожа спускается между глазами. Массивные бело-черные рога, покоящиеся на подушках. Крылья, укрывающие нас обоих, как одеяла.

Он приоткрывает веки, и я сдерживаю тихий вздох при виде этих глубоких черных сфер. Он смотрит на меня, моргая, словно выходит из транса. Мне нравится смотреть, как он спит. Интересно, адаптировано ли это к тому, что я человек? Я имею в виду его режим сна.

— Ты тоже красивый, — говорю я ему, подхватывая вчерашний комплимент. Я улыбаюсь и обвожу его губы пальцем, и он весь содрогается. Я как раз раздумываю, оседлать ли его или сначала попытаться завести хоть какое-то подобие разговора, как замечаю, что двуглавая кошка с розовым мехом со вчерашнего дня последовала за мной. Она в комнате с нами. — Рюрик… — Я замолкаю, но он лишь едва приподнимает голову, чтобы посмотреть, на что я уставилась.

— А, дэвы, — мягко говорит он. — Они могут свободно бродить здесь. Никто не пытается их не пускать или указывать им, что делать. — Он снова ложится, и я думаю, что, возможно, Весталис не так уж и плохи. Они могли бы истребить этих кошачьих существ. Поймать их в ловушки. Запереть от них свои шикарные королевские покои.

— У меня аллергия на кошек, а также, видимо, и на тех, кем бы ни были эти существа. — Я указываю на кошку, когда одна ее голова зевает, а другая шипит на меня. Снова. — Учитывая, что ты из продвинутой расы, способной к сложным космическим путешествиям, я просто предполагаю, что у вас есть какой-то способ вылечить меня от моей аллергии? Если да, то я бы хотела им воспользоваться, пожалуйста.

Рюрик посмеивается надо мной, садясь в постели, похожий на бога крови и секса. Он слишком хорош собой для своего же блага. Он перестает смеяться, а затем улыбается, лукаво.

— У нас действительно есть возможности обратить вспять твою аллергию. — Он хмуро поворачивается к двери, словно ожидая, что кто-то из нашей команды ворвется внутрь. Это происходит почти каждый раз, когда мы становимся близки или игривы. На этот раз никто не появляется, и я вздыхаю с облегчением. Рюрик снова смотрит на меня. — Мы введем лекарство, когда посетим медблок.

— Зачем нам посещать медблок? — спрашиваю я, морща нос. — Ни за что, чувак. Я не вернусь на этот корабль раньше, чем это будет абсолютно необходимо.

— То есть прямо сейчас, — говорит он мне, и я пытаюсь ударить его. Он перехватывает мое запястье, а затем облизывает его. Нежно кусает. Отстраняется и проводит по нему губами. — Медблок. Сегодня или, возможно, завтра.

— Зачем? — повторяю я, но у меня появляется странное предчувствие. Рюрик, типа, видит меня насквозь, когда пьет мою кровь. Если… ну… он уже может что-то знать. — Я беременна?

— Беременна. — Он садится с легким вздохом. — Что означает, что ты была беременна до того, как мы спарились. — Он звучит скорее раздраженно, чем как-либо еще. — Но это также означает, что я вложил свою собственную ДНК в яйцеклетку; теперь это мой ребенок.

— Хм. — Я приподнимаюсь на локтях и ухмыляюсь ему. — Абраксас считает, что это неуязвимая девочка. Делаем ставки?

Рюрику это не кажется забавным, и тогда мне становится стыдно. А потом мне становится стыдно за то, что мне стыдно. Кому я теперь должна быть верна? Абраксасу или Рюрику? Что, если я не могу