Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Прости, принцесса, но я пытаюсь увеличить дистанцию между нами и ими.

Это не срабатывает, и Ранет в конце концов догоняет нас, идя рядом со своей парой на буксире.

Она глазеет на меня так, будто я украла ее корону, хотя я с самого начала даже не хотела ее.

— Не говори ничего такого, о чем мы все потом глубоко пожалеем. — Рюрик даже не смотрит на брата. Я понимаю, что, возможно, он пытался сойти с корабля до того, как его брат перейдет границы и вынудит его действовать.

— Я просто здесь, чтобы напомнить тебе, что решение еще не окончательное. Как только оно будет принято, динамика наших отношений резко изменится. Уважение обязательно, Рюрик.

— Да, это так. — Рюрик останавливается и поворачивается к своему брату. — В следующий раз, когда ты обратишься ко мне, это будет звучать как Мое Великое Высочество или, возможно, как Имперский Принц. Королевские обращения отличаются от преклонения колена, так что теперь ты подвел меня по двум отдельным пунктам. Уважение абсолютно жизненно необходимо.

Рюрик берет меня за руку, и мы повторяем тот же маршрут, что и раньше, покидая корабль на одной из платформ, чтобы найти ожидающих нас девушек. Полагаю, Коннора теперь будет меньше, что очень жаль. Мне вроде как нравилось иметь фрейлину-мужчину.

— Ты был крут, — говорю я своему мужу, и он бросает на меня странный взгляд. — Если это переводится неправильно… как насчет этого? — Я делаю глубокий вдох. Это мгновенная любовь. Это мгновенная любовь. Ты замужем за ним, но на самом деле ты не чувствуешь того, что тебе кажется. Я говорю себе все это, и все равно не могу заставить свое сердце поверить в это. — Я люблю тебя.

На мощеной улице воцаряется мертвая тишина. Собравшиеся вокруг охранники и слуги прекращают шептаться и сплетничать. Аврил фыркает и бормочет что-то вроде «я же тебе говорила», в то время как Зеро безучастно смотрит на меня, а затем качает головой.

— Связь пары Весталис никогда не дает сбоев. Ни разу в истории. Ни разу… — Голос Зеро странно затихает, словно она одновременно и впечатлена Весталис, и ненавидит их, и желает им всем смерти. Думаю, для нее все сложно.

Я игнорирую ее. Я игнорирую Аврил. Я игнорирую охрану и слуг. Я даже игнорирую толпу хорошо одетых Весталис, ожидающих на другой стороне моста элегантным облаком.

— Моя пара, — говорит Рюрик хриплым голосом, кладя руки мне на плечи и наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Я всегда любил тебя, и я всегда буду любить тебя. Вот что значит быть избранным звездами.

Он заключает меня в объятия, целуя снова, и единственное, чего не хватает, чтобы сделать этот момент идеальным… это Абраксаса.

Офицер Хит сказал мне, что я узнаю Космическую Часовню, когда увижу ее.

Он был прав.

Мы проходим мимо нее по пути в посольство — тот самый массивный замок из белого камня, который я заметила с платформы, — и я благоговею перед ее шпилями. Они поднимаются на разные уровни, дюжина башен со спиральными завитками цвета на вершинах. Некоторые шпили настолько высоки, что исчезают в мрачном фиолетовом небе, которое очень быстро тускнеет, сменяясь атмосферной, но не неприятной темнотой.

По всей деревне развешаны фонари (она действительно выглядит по-средневековому), но я вижу, что они электрические, а не газовые или масляные. Вот вам и поддержание атмосферы. Стекло в каждом фонаре выложено мозаикой, отбрасывая радужные блики на белые мосты и странные кроваво-красные воды каналов. Мимо проплывают лодки — буквально плывут, парят, называйте как хотите — освещенные собственными огнями и управляемые механически. Никаких весел, только пары, сидящие сгорбившись вместе на скамейках.

— На Доме никогда не бывает полного дневного света, — рассказывает мне Рюрик, пока мы не торопясь наслаждаемся прогулкой. Я понимаю, что он хочет отослать охрану и слуг, но теперь, когда мы больше не на корабле и не под защитой его отца, он не может этого сделать. — Сначала сумерки, потом закат, потом ночь, а потом снова сумерки. Цикл начинается заново.

Я не говорю ему, насколько по-мотыльковому это звучит.

Сама по себе прогулка была бы чертовски волшебной, если бы не толпы людей, собравшихся вокруг, наблюдающих за нами с балконов, из витрин магазинов, выстроившихся вдоль улиц, смотрящих вверх из лодок в канале. Шепчущихся, сплетничающих, делающих фотографии на эти маленькие стеклянные планшеты, которые служат им телефонами. Над нами и вокруг нас порхают мотыльки-дроны, бесплотные, но назойливые.

У нас что, не будет ни капли приватности до конца недели?

От этой мысли мне становится безмерно грустно.

— Я хочу побыть с тобой наедине, — бормочу я себе под нос, и Рюрик останавливается, глядя на меня так, словно его счастье заключается в исполнении любого моего желания. Я не хочу, чтобы жизнь для него была такой поверхностной. Я хочу, чтобы у него тоже были свои дела. Но мы можем начать с этого.

— Сегодня День Ношения, — напоминает нам Аврил с расстояния в несколько футов. — Один из самых важных ритуалов всей свадебной недели. Вам нужно продемонстрировать свою любовь перед всей Ноктуидой.

— И я делаю это, расхаживая с красными пятнами от спермы на платье? — сухо спрашиваю я, но она смотрит на меня так, будто мне лучше не портить все это.

— Там есть конкурирующая пара, которая пытается украсть у вас трон. Как ты думаешь, если им дадут власть вместо вас, кто-нибудь из нас доживет до следующего дня рождения? — Аврил умоляюще смотрит на меня. — Пожалуйста, пройдите через ритуалы, как положено. Я не хочу быть казненной как безымянная служанка. И самое главное, я не хочу быть казненной, будучи одинокой.

— Справедливо. — Я оглядываюсь и вижу, что Рюрик наблюдает за мной, и желание затащить его в переулок и сорвать с него всю одежду почти невозможно побороть. — Но когда мы сегодня вернемся в нашу комнату, я хочу, чтобы ты был голым.

— Я даже не видел необходимости говорить это вслух. — Он обнимает меня за талию и прижимает к себе, его губы у моего уха. — Мы оба понимали это без слов. Не лги и не притворяйся, что ты не знала, что проведешь эту ночь на спине или на коленях. А лучше и то, и другое.

Чудо, что я не воспламеняюсь прямо там, на месте.

Вместо этого я позволяю ему взять меня за руку и вести через город. У него есть название, но оно было на «мотыльковом», поэтому я не могу сейчас вспомнить, какое именно.