Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

пока он занимался официальными делами. Однажды, когда мы обедали в садах, он надел мне на голову венок из маргариток и сказал, что я — королева Иного мира. Я просто смотрела на него, пораженная его красотой.

— Разве нам не нужно что-то более официальное?

— Я король — что может быть официальнее этого?

Но мне было мало. В преддверии свадебной церемонии я становилась опасно грустной и невыносимо навязчивой. Я обвивалась вокруг него в постели и умоляла не оставлять меня. Я чувствовала, как он начинает скучать со мной, и не знала, как это исправить. Я приказывала придворным портным шить для меня платья поинтереснее, рисовала ему картины, разбила розовый сад, но ничто не могло удержать его внимание. Он уходил каждую ночь пировать без меня.

Утром в день нашей свадьбы Элори, которая была, пожалуй, моим единственным настоящим другом в Ином мире, одела меня в платье из десятков слоев тончайшего паучьего шелка. Оно ложилось рюшами и волнами, будто я выходила из морской пены. Лицо закрывала вуаль, за что я была благодарна. Охваченная непоколебимым чувством одиночества, я проплакала всю долгую дорогу к алтарю.

Присутствовал весь двор Брама, а также представители соседних территорий Благого двора. Дворец утопал в цветах и гудел от музыки. Я шла к алтарю в одиночестве, сжимая букет роз, пахнущих свежевыпавшим дождем. Мне хотелось, чтобы шлейф несла моя сестра, но я забыла о своей грызущей печали, как только Брам обернулся и улыбнулся мне.

Мы обменялись клятвами, и он надел мне на голову тяжелую золотую корону, которая, по его словам, когда-то принадлежала его матери. Знала ли я его мать? Мне казалось, что должна была, но эта мысль улетучилась, едва возникнув.

Я надела кольцо на его палец, и он поцеловал меня — крепко, точно так же, как в день, когда я обещала выйти за него замуж. Отстранившись, он улыбнулся и сказал нечто странное:

— Я сейчас вернусь.

Он сорвался с места, пробежал по усыпанному лепестками проходу и выскочил за дверь.

— Брам? — крикнула я вслед, подбирая юбки и пытаясь побежать за ним. Но внезапно я моргнула, проснулась и обнаружила, что снова в своей комнате.

Я встала с постели — всё еще в свадебном платье — и открыла дверь. Она не была заперта, и в коридоре меня никто не ждал. Босиком я прокралась по холодным каменным полам обратно в главный зал замка, где без меня в самом разгаре шел свадебный пир.

Брам был в углу — вернулся с того места, куда убегал, — с ужасным выражением лица. Я никогда не видела его таким злым. Он был поглощен разговором с моим наименее любимым советником, человеком с жестоким ртом и черными волосами, которые занавесом спускались до самого пола.

— Все точно так же! — негодовал Брам, и кольца на его пальцах стучали друг о друга, когда он активно жестикулировал. — Она одна из его подданных. Она была коронована дважды. Я не вижу, в чем проблема.

Советник задумался:

— Значит, это должно произойти на английской земле.

Брам выругался и залпом осушил кубок до дна. Он вздрогнул, когда наконец заметил меня у себя под локтем.

— Ты что здесь делаешь? — в его голосе прозвучали жестокие нотки, которые мне совсем не понравились.

— Это наш свадебный пир, — растерянно ответила я.

Брам протянул руку, и его кубок наполнили снова. Он осушил и его.

— Ладно, конечно.

Он зашагал прочь. Я не знала, что еще сделать, кроме как взять себе напиток. Глаза защипало, и я отчаянно хотела чем-то занять руки, лишь бы не крутить постоянно обручальное кольцо на пальце.

Вино фэйри оказалось крепким, и мне следовало быть осторожнее. Я выпила один бокал, может быть, два, и опомнилась, уже кружась в танце, увлеченная толпой придворных.

Но это было совсем не похоже на тот пир, который я помнила с первой ночи. Всё было испорчено, как прокисшее молоко. Музыка звучала в странном минорном ключе, смеющиеся лица обитателей дворца внезапно стали напоминать шакальи морды, а танцпол был испачкан кровью.

Я начала искать источник, беспокоясь, что кто-то ранен и ему нужна помощь, и именно тогда я их увидела. Первые люди, которых я встретила за добрый год. Их было около дюжины — истощенные, в лохмотьях. Их лица были пусты, глаза подернуты поволокой, словно они даже не понимали, что танцевали до кровавых мозолей. Их околдовали фэйри, которые стояли в углу и громко хохотали, наблюдая за их мучениями. А там, на троне, смеясь вместе со всеми, сидел Брам.

Я выбежала из зала обратно в свою спальню, но не стала запирать за собой дверь.

Не в силах уснуть, я прождала до рассвета. Я сорвала с себя свадебное платье, надела то самое, в котором приехала, и оставила обручальное кольцо на туалетном столике. Я прокралась через замок, стены которого теперь знала хорошо, и следовала за винтовой лестницей, петляя всё ниже и ниже, пока не достигла сырой темноты подземелий.

Люди с пира были заперты там, в крошечных каменных камерах, покрытые грязью. Они были настолько истощены, что могли просунуть целые руки сквозь прутья, и их грязные, обломанные ногти тянулись ко мне.

Они умоляли меня о помощи на странных диалектах, некоторые из которых я едва могла разобрать.

— Как долго вы здесь? — спрашивала я.

Они даже не помнили. Но каждый из них родился в 1400-х годах. Вы можете себе представить? В этом подвале более четырехсот лет?

— Какой сейчас год? — спрашивали они.

У меня не хватило духу сказать им, что сейчас 1848-й. Или это так? Время там казалось такой ускользающей субстанцией.

Они были родом из той Англии, где встречи с «народцем» были обычным делом. Родители предупреждали детей держаться подальше от высоких незнакомцев в лесах и никогда не следовать за музыкой, которая, казалось, исходила из ниоткуда. Они не вняли предупреждениям и заплатили за это. Теперь их поднимали из камер во время пиров, чтобы использовать как нечто более никчемное, чем просто глоток вина фэйри.

Они умоляли меня освободить их. Я была первым человеком, которого они видели за четыре столетия. И что я могла сделать?

Ключ от их камер висел прямо там, на крючке, словно его повесили у них на глазах, чтобы лишний раз помучить. Я просунула его сквозь прутья, но они подняли такой лязг, отпирая замки, что стражник проснулся. Он бросился на меня, но один из пленников с такой силой распахнул тюремную дверь, что стражник отшатнулся, и я успела сбежать.

Я бежала так быстро,