Важнее слов - Миа Шеридан

class="p">Я следовал за машиной месье Воклэна несколько миль и остановился рядом с его машиной напротив каменного дома, заросшего плющом. Белые ставни в этом доме еле держались на петлях. Я вышел из машины, не закрывая дверь, и простоял так несколько минут, глядя на дом, пока в груди у меня росло чувство того, что я поступаю… правильно. Пьер гавкнул, проскользнул рядом со мной и выпрыгнул через открытую дверь.

– Эй! Ты должна сидеть в машине, – сказал я.

Чертова собака и ухом не повела, а вместо этого засеменила к дому и улеглась там на каменной дорожке на теплом солнце, положив голову на лапы.

Оглядываясь по сторонам, я зашел в заросший двор, который ограждал каменный забор, все еще казавшийся устойчивым. Большие деревья создавали на участке тень, повсюду обильно и без всякого дозора росли цветы и побеги. Тут точно не помешала бы газонокосилка, но эта природная, ничем не скованная красота отзывалась во мне.

То, как падал здесь свет, напомнило мне о чем-то. То, как мягко он освещал дом и рассеивался затем среди деревьев и на фоне неба, напомнило мне о том, как выглядел свет, который падал сзади на Джесси, когда она стояла перед окном в той гостинице.

Я запрокинул голову и вдохнул набежавший ветерок. Готов поклясться, я почувствовал сладкий, немного терпкий аромат роз, который доносился откуда-то.

Месье Воклэн подошел ко мне.

– Да, тут придется постараться, это сразу понятно. Но зато тут есть частный маленький садик позади дома и камин внутри, которым до сих пор можно пользоваться. Еще в этом доме сохранились оригинальные перекрытия и полы, – мы направились ко входной двери. – Вы знаете, что домик Моне совсем неподалеку? Когда он переехал сюда в 1883 году, красоты Живерни стали источником его вдохновения. Именно здесь он написал несколько самых известных своих картин. Это… особое место для художников.

– Хм-м, – протянул я.

Я действительно слышал, что дом Моне и его сад были где-то неподалеку. Ей это точно понравится.

Месье Воклэн тихо засмеялся, увидев, что Пьер уже устроился на участке как дома.

– Вашей собаке тоже понравится тут жить. Здесь много отличных мест для прогулок, например, совсем неподалеку есть река, через которую перекинут старый мост, – он указал налево. – А поверх деревьев можно увидеть шпиль церкви одиннадцатого века.

Внутри меня проснулась мелодия: нежная, тихая, немного одинокая, она говорила о вещах, которых я всегда жаждал, но на которые у меня не хватало смелости.

О любви.

О доме.

– Месье Воклэн, я куплю этот дом.

Он засмеялся и посмотрел на меня из-за плеча.

– Вы ведь еще даже не увидели, что внутри, – он как раз отпирал входную дверь.

– Хорошо, давайте осмотримся, чтобы все было по правилам, – улыбнулся я.

Глава 26. Джессика

– Джесс?

Я отвернулась от плиты, на которой подогревала суп, и увидела, что в квартиру входит Фрэнки.

– Хей, – приветствовала я ее, улыбаясь.

– Хей-хей. Как прошел твой день?

– Приемлемо.

Она пришла на кухню, взглянула поверх моего плеча на кастрюлю овощного супа и наморщила нос. Она бросила на столик письма, протягивая мне журнал, который был наверху стопки.

– Гляди-ка, – улыбнулась она довольно. – Это ведь статья о том, как моя подруга помогла раскрыть одну из самых больших мировых загадок.

Я втянула в себя воздух и положила ложку, которой мешала суп, на кухонную стойку. Я взяла журнал у Фрэнки из рук и пролистала до страницы, на которой начиналась статья о словах, которые Жанна д'Арк сказала Карлу Седьмому, чтобы заполучить у него армию. Я уже читала саму статью, но мне было радостно увидеть ее напечатанной. Я все еще гордилась работой, которую мы проделали, и была вдохновлена информацией, которую удалось добыть из документов, которые сначала опознали неправильно.

Фрэнки взглянула поверх моего плеча, пока я читала статью.

– Ты ведь понимаешь, что мы поместим это в рамочку?

Я засмеялась, положила журнал рядом с собой на стойку и тут заметила большой конверт, из которого что-то выпирало, наверху той стопки писем, что принесла Фрэнки.

– А это что такое? – спросила я, кивая в сторону писем.

Фрэнки взяла яблоко из миски, в которой у нас лежали фрукты, и поднесла его ко рту.

– Я не знаю. Оно для тебя, – сказала она и впилась зубами во фрукт.

Я взяла конверт. На нем были написаны мой адрес и имя, но обратного адреса видно не было, разве что марка, которая давала понять, что конверт был отправлен из Франции. Я нахмурилась, вскрыла конверт и заглянула внутрь. Из конверта я вытащила коробку от CD-диска с белой обложкой без надписей.

– Это еще что такое?..

Открыв коробку, я увидела сам CD-диск, на котором большими черными буквами было написано «Песня Джесси».

– О боже мой, – пробормотала я, опираясь на кухонную стойку, чтобы не упасть. Руки у меня тряслись.

– Что это такое? – поинтересовалась Фрэнки, взяла диск у меня из рук и рассматривала его какое-то время. – Это от Каллена? – спросила она, глядя прямо на меня.

– Да… должно быть, от него.

Я затрясла головой. Я не слышала от него новостей уже больше двух месяцев, с тех самых пор, как Ник нанес мне неожиданный визит в тот день, когда они улетали обратно в Штаты. Я попросила Фрэнки, чтобы она убедилась, что он действительно улетел и про него больше не пишут местные таблоиды. Она сказала мне, что она посмотрела в интернете, и нигде о нем не было ни слова. Как будто он просто испарился.

А теперь… он прислал мне песню. «Песню Джесси». Что же это значило?

– Я думаю, тебе надо отправиться в свою комнату и послушать, что там записано, – сказала Фрэнки мягко.

Я посмотрела на нее. Сердце мое вдруг забилось так быстро, что мне с трудом удавалось вздохнуть.

– О-окей…

Она кивнула, выглядя при этом взволнованной.

– Я буду ждать тебя тут, когда ты закончишь слушать. И не цепляйся так сильно за диск – ты его сломаешь.

Я сдавленно засмеялась, ослабляя свою хватку. На деревянных ногах я прошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Я подошла к столу, вставила диск в компьютер и подключила наушники.

Как только я услышала первые сыгранные ноты, я крепко зажмурила глаза: я узнала мелодию, которую Каллен напевал, когда мы были в долине Луары. Она проникала прямо в мою душу. Пока что солировала одна-единственная скрипка, играла чудесно, но сама мелодия… она как будто кровоточила. Раньше я слышала только его нежный голос, напевающий эту мелодию, а затем и гармонии, но