Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Основным полем битвы рыцаря является он сам. Он должен стремиться изо всех сил изжить в себе такие низкие качества, как трусость, подлость, лицемерие, гордыню, а вместо них взращивать в себе благородство, самообладание, искренность и смирение. Это очень трудный и ответственный путь, ибо все, что совершает рыцарь, он совершает перед лицом Господа, и Он Один является его истинным судьей и наставником.

Наступила тишина. Все присутствующие погрузились в глубокое созерцательное состояние. Выдержав паузу, дядя Степа продолжал:

– В наши дни, как, впрочем, и в былые времена, одним из путей рыцарского служения может стать Искусство.

– Ведь что такое Искусство? – подхватил Костя. – Настоящее Искусство – это время, вложенное в форму каждого конкретного произведения. Когда зритель смотрит, например, на картину, он видит некое законченное произведение. Но мало кто задумывается о том, как была написана эта картина. А ведь художник потратил на нее определенное время и силы. Он сидел и рисовал, рисовал, рисовал ее. Сколько там мазков? Тысячи! И каждый отдельный мазок надо продумать, прежде чем нанести. А еще, прежде даже, чем сесть за холст, художник должен увидеть образ того, что выйдет в итоге. И всему этому предшествуют годы тренировок, эскизов, других картин. Молитвы, медитации, беседы с друзьями и наставниками, изучение книг и картин других художников. Нужно огромную работу проделать, чтобы в итоге получилась такая работа.

– Я согласен, – осторожно высказался Дима, – что картина – это в некотором смысле конденсированное время. И это не просто какое-то абстрактное время. Это конкретное время жизни конкретного человека. Но качество работы зависит прежде всего от состояния самого художника. Он всю свою душу вкладывает, всего себя… Картины – они как дети…

– И все же в каждом творческом произведении содержится нечто большее, чем личность автора, – задумчиво произнес дядя Степа. – Автор – художник, писатель, музыкант – лишь проводник, посредник. Таинственная сила, которая одухотворяет автора, наделяет его жизнью – именно она является самой сутью всякого творчества. В настоящих шедеврах личность автора как бы растворяется и на первый план выходит вот эта духовная составляющая. Они потому и становятся шедеврами. Или не становятся.

– Всякое Творчество имеет божественную природу! – раздался уверенный голос неожиданно появившейся в дверях Анжелы. – Без присутствия Всевышнего любое Творчество – это ничто. А посему, касатики мои, приглашаю вас отведать моего Творчества в виде гречневой каши с жареным лучком!

Все присутствующие заметно оживились и загудели. Илюха отправился на кухню вслед за Анжелой, откуда они появились через минуту с большим казанком, стопкой тарелок и кучей ложек. Немедленно были откупорены новые бутылки, и вино полилось в стаканы и кружки. Дядя Степа поднял свой бокал и вдохновенно сообщил:

– Наша современность отличается поразительным отсутствием Духа. Сегодня существует масса так называемых «творцов», которые что-то там сочиняют и изображают. Но подавляющее большинство их «творений» не содержат в себе самого главного. И потому они в массе своей – бесплодны, они ничего не несут ни уму, ни сердцу. Тайна витает где-то над нами, но она лишь изредка проникает в нас своим незримым дыханием. И мы сами тому виной. Мы слишком привязаны к физическому миру, мы живем механически, инстинктивно. Тайне просто не находится места в нашей жизни. Мы оказываемся неспособны принять ее в себя и выразить в своем творчестве. И поэтому нужно учиться проявлять особую чуткость, взращивать в себе состояние возвышенной отрешенности, чтобы Тайна могла через нас приходить в этот мир. Я предлагаю этот тост за чистое и неуловимое присутствие Духа в каждом из нас, за то, чтобы мы всегда помнили и никогда не забывали о том, кто мы есть и зачем мы живем!

С громким «эгх» все присутствующие чокнулись своими стаканами и кружками. И принялись с удовольствием закусывать. Общее настроение было благостным и возвышенным. После ужина вся посуда была собрана, унесена и помыта. Вся компания, за исключением Виталия и все еще крепко спавшего на кухне Поручика, разместилась в комнате.

– По-моему, – трепетала нежная и грациозная Леночка, – материализм – это какое-то дьявольское наваждение.

– Люди настолько утратили веру в Бога, – поддержал ее Дима, – что просто не в силах противостоять маховику современной цивилизации, который все глубже затягивает их в рабство материи…

– Теоретики материализма, – ответствовал дядя Степа, – пытаются заставить нас поверить в чудовищную нелепость: что жизнь ограничена существованием биологического объекта. Как будто этот объект может существовать сам по себе! Очень хочется оправдать этот материализм вмешательством неких потусторонних сил, дескать, они сделали нас рабами. Это очень выгодная позиция, поскольку она как бы снимает ответственность с человека за его собственное бытие. Однако, если взглянуть на свою жизнь с предельной искренностью, мы не можем оправдать своего бездействия по отношению к своему же собственному несовершенству.

– Материализм, – с жаром включилась Анжела, – это философия трупов. На нашей планете обретается сегодня несколько миллиардов трупов, занятых обслуживанием своего унылого кладбища, которое они называют «обществом». Эти пиявки присосались к телу планеты и яростно тянут из него соки, воюют за право присосаться получше и делят между собой квоты на доступ к тому, на что не имеют ни малейшего права. Отнимите у современной цивилизации ее материальную составляющую, и от нее ничего не останется.

– Это, конечно, да, – аргументировал Костя, – но проблема в другом. Куда девать всю эту мертвечину? Ее же нельзя взять и просто так куда-то выкинуть, нет нигде такой метафизической помойки, куда можно было бы свалить этот гиблый груз, всю эту накопленную веками отрицательную карму человеческой цивилизации. Нам срочно нужна технология очищения планеты от этого шлака!

– Не случайно ведь святые и подвижники совершали и совершают настоящий подвиг, молясь за всех нас, грешных и недостойных, – уверенно вставил Илюха. – По-моему, только их молитвами весь этот мир все еще хоть как-то существует…

– Вся надежда на планетарный катаклизм, – не очень уверенно предположила Катя. – Хорошо бы, чтобы всю эту грязь просто смыло в море…

– Да, но грех-то, грех куда девать? – не унимался Костя. – Кто будет его изживать, если всех смоет?..

– А что, слабо тебе, Костя, взять на себя ответственность за судьбу планеты? – вдруг резко повысил градус беседы дядя Степа. – Хотя бы частично?

– Да куда ему, Степушка, – констатировала Анжела. – У него одни бабы на уме… Придется нам с тобой самим как-нибудь…

– Ну, Анжела, ты уж погоди ставить на Косте крест, дай ему шанс, – вдруг поменял риторику дядя Степа. – Что толку нам одним тянуть эту лямку, если больше никому это не нужно? Нет уж! Надо приобщать молодежь…

Постепенно люди как-то сами собой разбрелись кто куда, и Сева даже