Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

С другой стороны, ты в этом чудном настроении мог кому-нибудь начистить светильник. Разрушительная энергия в мирном русле и все такие дела. Понимаю и одобряю. Главное, пока бесишься из-за своей девушки, не разгроми комнату, иначе Чи вернется и будет орать, как потерпевший.

Но Чи вернулся еще до конца каникул, а Чарли — нет. В первый день учебы Ноэль понял, что свихнется от беспокойства, и зашел в лекторий, где у языковедов обычно проходила лекция по первородному языку. Шарлотта, как и всегда, сидела в первом ряду, холодная и недостижимая, как непокоренный башня на Девичьем мысу у Северного моря.

Намек исчезнуть из ее неидеальной жизни и превратиться в смутное воспоминание был прозрачным. Ноэль часто выходил из коротких интрижек без объяснений и прочей напрягающей чуши. Сейчас его просили молча уйти, но впервые он не желал растворяться в пространстве, не выяснив отношения.

— Просто мне нечего тебе сказать, Ноэль, — стараясь не встречаться с ним глазами, тихо произнесла Чарли.

— Сильно сомневаюсь, — перебарывая свербящее раздражение, ответил северянин и заставил ее подняться из-за стола.

Хочет с ним порвать? Пусть сделает это словами через рот.

Разговор в пустой аудитории вышел паршивым. Шарлотта нападала, сыпала претензиями, требовала ответов. Он злился от тупого бессилия и был жесток: расчетливо говорил такие вещи, которые наверняка заденут. Хотя им обоим уже было очевидно, что дочь дипломата с безупречной репутацией, объявившая войну собственной семье, не сможет принять Ноэля со всем его багажом.

В конечном итоге ругаться стало невыносимо. Впервые он так громко расставался с девушкой и, признаться, был сыт по горло этим бессмысленным действом. Когда Коэн решил уйти, Чарли бросила в спину испуганным голосом:

— Мы все еще можем попытаться остаться друзьями…

А она знала, как быть жестокой! У Ноэля вырвался невеселый смешок.

— Без обид, я не настолько благороден, чтобы быть тебе другом, — от злости бросил он на родном языке, не догадываясь, сколько раз потом в глубине души будет жалеть, что в сердцах отказался.

Дверь в аудиторию закрылась и навсегда отрезала Ноэля от всех удивительных событий, которые могли бы случиться, но так и не случились. Вновь его нагнало неотделимое прошлое, которое нельзя ни отредактировать, ни переписать. И он хотел бы в тот вечер оказаться в другом месте, но сложилось, как сложилось…

Длинные весенние выходные зачетной декадой проходили в приятной тишине. Днем Рэдвин прислала унылую записку, что подыхает от скуки в компании родственников. Ноэль предложил на пару часов сбежать из дома и проветриться, а Мина решила, что ее пригласили на свидание. Надела платье, распустила длинные волосы с тонкими рыжими прядями и накрасила губы ярким цветом. В экипаже по дороге на известную торговую улицу Итара она непрозрачно намекнула, что не собирается возвращаться к родителям до утра. Ноэль привычно сделал вид, что страдает глухотой.

Он придержал дверь, пропуская Мину в популярную закусочную.

— Сколько здесь народа, — поморщилась она. — Ты просил оставить за нами столик?

— Эйнар уже здесь, — ответил Коэн, в поисках друга оглядывая набитый битком зал с массивными столами и со свисающими с деревянных балок жестяными светильниками.

— Конечно, куда же мы без маэтра Риона?

Делать вид, будто у них начинается большая любовь, стало невозможно, и настроение у Рэдмин закономерно испортилось. Разгон от радости до гнева — три секунды, но Ноэль всегда подчеркивал, что относится к ней, как к лучшему другу, даже если при этом выглядел последней сволочью.

Эйнар следил за их приближением, навалившись на стол и подперев щеку кулаком. Перед ним уже стояла одна пустая кружка из-под крепкого эля, а вторая была ополовинена. В широкой тарелке лежали закуски.

— Вы подзадержались, друзья мои. Я уже начал веселье, — протянул он.

Глаза у него уже были блестящие и хмельные.

— Может, притормозишь? — сухо спросил Ноэль.

— Непременно, но не сегодня. Я два дня провел в позе паиньки в теплом семейном кругу, мне надо подлечить душевные раны, — хмыкнул Эйнар и подмигнул Рэдмин: — Северная простушка, не признал тебя с первого взгляда. Когда-нибудь будешь богатой.

— Зато тебя ни с кем не перепутаешь, — усаживаясь, огрызнулась она. — Придурков видно издалека.

— Я тоже люблю тебя, мастреса Агнар, — ухмыльнулся тот и, отсалютовав кружкой, сделал глоток.

Пока они препирались, Ноэль молча изучил меню на плотном листе коричневой бумаги и поинтересовался у подруги:

— Что ты будешь?

Не глядя Мина с раздражением ткнула в названия блюд. Едва заказ принесли, как в переполненный зал, наплевав на очередь перед дверьми, ввалились студенты из Элмвуда, королевской академии, где они учились.

Дед настоял, чтобы Ноэль получил степень магистра, и тот не стал спорить со стариком. Эйнара учеба интересовала приблизительно, как драконову химеру тонкие материи, но он остался за компанию, чем необычайно порадовал мать. В честь поступления маэтра Рион подарила сыну апартаменты в Итаре, однако не учла, что на праздники дорогой отпрыск перестанет появляться в семейном особняке.

Рэдмин с трудом преодолевала третий курс и тихо ненавидела учебу. Она едва тянула стихийный факультет, больше времени проводила в академической оранжерее, чем в тренировочных залах, но боялась сказать родителям, что вряд ли до конца овладеет огненной магией. Она чувствовала себя счастливой только в двух местах: на грядках и рядом с Ноэлем. Хотя, если подумать, рядом с ним Рэдмин постоянно бесилась, не в силах смириться, что ничего, кроме дружеского общения, в меню их отношений не предлагалось.

В разношерстной компании, явившейся в закусочную, Ноэль узнал пару соседей по этажу в общежитии. По большей части парни не общались, но почти каждое утро сталкивались в общей купальне. Девушек он видел впервые.

— Вы не пригласите их к нам! — вдруг поменявшись в лице, с претензией заявила Мина, но свободных мест не было, а их троих уже заметили.

— Расслабься, птенчик, будет весело, — протянул Эйнар.

Компания кое-как разместилась за столом. Одна из девчонок ловко уселась между Ноэлем и Рэдмин, оттеснив последнюю на лавке. Подавальщики с трудом справлялись с заказом шумной компании, пару раз приносили не те блюда и выпивку. В итоге все оседало на столе.

Девушка рядом с Ноэлем оказалась смешная: кокетничала, подтрунивала над Эйнаром, колко отвечая на все грубоватые шуточки и в принципе делала вид, будто они сто лет знакомы. Так продолжалось около часа, пока Коэн не услышал, как Мина прошипела сквозь зубы:

— Родэ, успокойся!

Ноэль медленно повернул голову и обнаружил рядом с лучшей подругой смазливого блондина, на которого сначала не обратил внимания. До этого вечера он в принципе не подозревал о существовании Рэкки Родэ, а тот, как потом выяснилось, учился с