Невеста короля наг - Александра Вячеславовна Миронова

Вирай не стал отвечать ей прямо, вместо этого сменил тему:

— Разве мы с тобой… были чем-то хуже? Ни происхождением, ни внутренними качествами мы не уступали, пока всё это не привело к трагедии.

— Я сама задавалась этим вопросом всю жизнь, — вздохнула Нира. — Но ты хотя бы проиграл божеству, а я проиграла девушке, с которой у нас был одинаковый гороскоп!

— И что ты теперь собираешься делать? — спросил Вирай.

— Накарат не выбрал меня даже с лицом Маюрин… Я испробовала всё, что было в моих силах. Я… устала.

Они оба замолчали на какое-то время.

— Что ж, тогда наше партнерство заканчивается здесь, — подытожил Вирай.

— Проигрывать снова… так горько, — призналась Нира. — Мне всё еще… трудно его отпустить. С другой стороны, жизнь Плойрун закончилась семьсот лет назад, а я не хочу оставаться призраком прошлого. Я хочу попробовать… быть просто Нирой.

Вирай вздрогнул. Эта девушка… она так отчаянно цеплялась за Накарата, неужели она сможет отпустить его? Неужели ее одержимость из прошлого могла так быстро развеяться в настоящем? Неужели… только он не мог отпустить?

Они попрощались, и Вирай отправился в храм. Ему нужно было почувствовать землю под ногами, вдохнуть воздух полной грудью, чтобы снова ощутить себя живым, а не призраком. Ему казалось, что всё его предназначение и цель в жизни безвозвратно утеряны, обращенные в прах.

Внутри храма пахло цветами и дымом от благовоний. Старый монах в оранжевых одеяниях сидел перед статуей Будды, скрестив ноги и с закрытыми глазами, но он знал, что пришел Вирай с момента, как тот переступил порог.

— Я почувствовал твой внутренний огонь, как только ты ступил на территорию храма, — прошелестел монах, не оборачиваясь и не открывая глаз. — Сделать для тебя ритуал подношения воды?

— Я не для этого пришел… — Вирай покачал головой, присаживаясь на пол за монахом.

— Я знаю. — Монах открыл глаза и повернулся к нему. Взгляд у него был ясный и спокойный, как у человека, давно принявшего, что не всё можно изменить. — Тебе уже однажды говорили, что внутренний огонь может разрушить, и что разрушение начнется не с окружающего мира… — он выдержал паузу, — а с тебя самого.

Вирай резко и почти болезненно усмехнулся.

— Но если бы я позволил ему угаснуть, я бы тогда… потерял всякие ориентиры.

Монах покачал головой.

— Нет, наоборот. Тогда бы ты начал жить.

— Разве огонь не тушится водой? А моя вода… утекла в другое русло, — с горечью признал Вирай. — И как бы я ни старался повернуть это русло в нужном направлении… вода всё равно утекла сквозь пальцы.

— Это только еще раз доказало, что это не твоя судьба, и твоя карма — смириться, принять и отпустить.

— Но я не могу смириться. Я не могу проиграть снова… не ей, не ему, не судьбе.

— Прости их, — посоветовал монах. — Тогда это станет путем к истинной свободе от оков прошлого.

Слова повисли между ними, тяжелые, как влажный воздух перед грозой. Вирай встал.

— Для меня… не осталось пути назад, — тихо прошептал он.

Вирай не обернулся, уходя, потому что знал: если услышит еще хоть слово о прощении, может дрогнуть, а он не имел на это права. Только не сейчас.

* * *

Перед своим отъездом Нира попросила Таису о последней встрече, и девушка ей не отказала.

— Я пришла… извиниться, — опустив глаза, сказала Нира. — Только перед тобой, потому что знаю, что он… не захочет меня видеть.

Таиса посмотрела на девушку, не зная, кем ее отождествлять: Нирой, Плойрун или… Было так странно смотреть на лицо, которое семьсот лет назад принадлежало самой Таисе.

— Если ты сожалеешь, этого достаточно, — сказала Таиса. — Я не испытываю к тебе какой-то глубинной ненависти или жгучей неприязни… Отношения Плойрун и Маюрин закончились семьсот лет назад. Отношения Ниры и Таисы ограничиваются только деловой этикой. Думаю, на этом мы можем закончить.

Нира кивнула и перед уходом сказала:

— Я не знаю, смог ли смириться с поражением Вирай… На всякий случай хочу предупредить тебя и Накарата быть осторожными. Это последнее, что я могу сделать.

Они попрощались, и Таиса вернулась к Накарату, где они начали готовиться к брачному обряду.

Накарат подготовил для Таисы светлые одежды и золотые украшения. Она сидела перед зеркалом и примеряла одно из ожерелий, прислушиваясь к тихому шелесту его шагов — даже в человеческом облике Накарат двигался с присущей ему змеиной грацией. Сам он оделся по-старинному: в отрезок ткани, обернутый вокруг бедер, и парные украшения, которые сочетались с ее.

Накарат остановился позади, прислонившись к косяку двери, и какое-то мгновение просто смотрел, как свет играет в золоте на шее Таисы и светлых прядях волос. Он почувствовал непреодолимый порыв ее обнять и, беззвучно подкравшись, наклонился к ее спине. Его руки легли на плечи девушки, а затем скользнули вниз, смыкаясь в замок у нее на талии. В зеркале их взгляды встретились.

— Ты волнуешься? — тихо спросил Накарат, и его дыхание обожгло ее кожу вместе со знакомым шлейфом из сандала и амбры.

— Нет, — покачала головой Таиса, положив свои ладони поверх его сомкнутых рук. Запах Накарата перемежался с ароматом миллингтонии в ее волосах. — Ну, разве что совсем чуть-чуть…

Семьсот лет назад Маюрин тоже готовилась к обряду и чувствовала себя самой счастливой невестой на свете, но их счастливая жизнь оборвалась, не успев расцвести. Сегодняшний день чувствовался как возвращение долга, который вселенная наконец позволила оплатить.

Накарат прикоснулся губами к виску Таисы, и это прикосновение словно стало олицетворением клятвы между ними. Девушка почувствовала, как по телу непроизвольно пробежала томная дрожь от этого трепетного жеста.

— Теперь ничего не омрачит наше счастье, — пообещал он.

Обряд проходил в древнем зале, высеченном в скале в одной из подземных пещер — там, где были обращены в камень родители Накарата. Стены словно хранили в себе дыхание реки и многолетнего прошлого, будто время здесь замерло; вокруг горели свечи и были воскурены благовония. В каменных изваяниях угадывались черты бывших короля и королевы наг — Накари́на и Чантары́, которые теперь являлись безмолвными свидетелями повторного брачного обряда своего сына.

Таиса и Накарат сидели на коленях друг перед другом.

— Вытяни запястье, — попросил Накарат; в руке он держал две белые нити. — Мы начнем с ритуала благословения нитями. Они свяжут не только наши запястья, но также скрепят союз наших сердец, душ и судеб.

Когда Накарат повязал Таисе нить, она сделала то же самое для него. Потом он