Куколка против Вен(л)ика - Нелли

но не сразу ответила. Чисто из принципа. Две секунды самоуважения были необходимы.

— Да, — сказала она, принимая вызов.

На том конце было шумно.

Сначала послышался грохот.

Потом голос Паши:

— Я же говорил, что он уронит телефон.

Голос Вениамина, отдалённый и взволнованный:

— Я не уронил, он выскользнул от эмоциональной перегрузки!

Паша:

— Это называется “уронил”, пап.

Лика закрыла глаза и улыбнулась.

— Вениамин?

— Лика, — выдохнул он в трубку так, будто пробежал марафон, поднялся на гору и одновременно победил налоговую проверку. — Ты… ты правда?

— Я отправила официальный ответ.

— Да, я видел. Я просто хочу услышать голосом. Для внутреннего архива.

— Для какого ещё архива?

— Для того, где хранятся лучшие моменты жизни. Он у меня не очень упорядочен, но я работаю.

Лика отвернулась к окну.

— Правда.

Молчание.

Потом Вениамин сказал тише:

— Ты тоже?

Лика поняла, что он спрашивает не про проект. Не про условия. Не про велосипед. Не про файл.

— Да, — сказала она. — Я тоже.

На том конце снова что-то грохнуло.

— Папа сел мимо стула, — сообщил Паша деловым голосом.

— Я не мимо, — донёсся голос Вениамина. — Я стратегически снизил центр тяжести.

Лика расхохоталась.

— Вы там живы? — спросила она.

— Более чем, — сказал Вениамин. — Лика, можно я приеду?

Она посмотрела на часы.

— Через сколько?

— Через… — он замялся.

В трубке послышался шёпот Паши:

— Скажи честно. Не начинай семейную жизнь с оптимистической лжи.

Вениамин кашлянул.

— Через двадцать восемь минут. Если без героических котят. Если с котятами — не знаю, но постараюсь не спасать всех подряд.

— Двадцать восемь минут, — повторила Лика. — У тебя есть двадцать семь.

— Почему?

— Одна минута штрафная. На всякий случай.

— Жестоко.

— Справедливо.

— Я люблю тебя.

Лика замолчала.

Даже после файла эти слова вслух ударили прямо в солнечное сплетение. Нежно, но точно.

— Я жду тебя, — сказала она.

И добавила после короткой паузы:

— Вовремя.

— Буду, — сказал Вениамин. — Лика?

— Да?

— Спасибо, что внесла правки, а не закрыла файл.

Она улыбнулась.

— Не благодари раньше времени. Версия v2 будет строже.

— Я готов.

— Ты ещё не видел вкладку “Бюджет”.

— Господи.

— Не драматизируй. Там просто цифры.

— Вот именно это меня и пугает.

Она рассмеялась и отключилась.

После звонка квартира показалась другой.

Той же самой, конечно.

Кухня, стол, ноутбук, чашка остывшего кофе. Но воздух будто стал светлее. Не слаще, не мягче, нет. Лика не любила приторность. Просто в нём появилась какая-то новая ясность.

Будущее перестало быть абстрактной угрозой.

Оно стало файлом с вкладками, правками, смешными комментариями и человеком, который едет к ней через двадцать семь минут.

Она встала и направилась в ванную привести себя в порядок.

Потом остановилась.

Вернулась к ноутбуку.

Открыла файл ещё раз.

Нашла ячейку C27.

«Константа. Не поддаётся редактированию».

Лика посмотрела на неё несколько секунд, потом щёлкнула правой кнопкой мыши, выбрала «Примечание» и добавила:

«Подтверждено второй стороной».

Сохранила.

И только после этого позволила себе улыбнуться так открыто, как не улыбалась уже очень давно.

Через двадцать шесть минут в дверь позвонили.

Лика посмотрела на часы.

Ровно.

Даже на одну минуту раньше.

Она подошла к двери, расправила плечи, проверила хвост, сделала лицо строгим. Просто чтобы Вениамин не расслаблялся. Дисциплина, как известно, требует регулярного профилактического обслуживания.

Открыла.

На пороге стоял Вениамин.

С огромным букетом белых и розовых тюльпанов, с растрёпанными волосами, в чистой рубашке, но почему-то с пятном на рукаве. Видимо, чистота продержалась недолго и пала в неравном бою с реальностью.

Рядом стоял Паша.

— Мы пришли на минуту раньше, — сообщил Паша. — Папа всю дорогу страдал, потому что это противоречит его природе.

— Я развиваюсь, — сказал Вениамин.

Лика посмотрела на него.

Он смотрел на неё так, будто она была не просто женщиной в дверном проёме, а ответом на вопрос, который он слишком долго боялся сформулировать.

— Здравствуйте, — сказала Лика официально. — Ваша заявка рассмотрена.

Вениамин сглотнул.

— И?

— Допущены к следующему этапу.

Паша облегчённо выдохнул.

— Отлично. А следующий этап — печенье?

— Следующий этап, — сказала Лика, пропуская их внутрь, — обсуждение условий.

Вениамин вошёл, остановился рядом с ней и тихо спросил:

— Можно без таблицы?

Лика подняла бровь.

— Ты хочешь начать совместное будущее с нарушения формата?

— Нет, — быстро сказал он. — Таблица прекрасно. Таблица — наше всё. Я просто…

Он не договорил.

Потому что Лика шагнула ближе, взяла его за воротник чистой, но уже испорченной рубашки и поцеловала.

Не как в лифте, где всё случилось внезапно и наперекор здравому смыслу.

А спокойно. Уверенно. Так, будто она сама поставила этот момент в календарь, подтвердила, согласовала с внутренним отделом сомнений и теперь исполняла пункт плана.

Вениамин замер на долю секунды, потом обнял её осторожно, бережно, будто боялся спугнуть.

Паша за их спинами деликатно кашлянул.

— Я рад, что проект принят.

Лика отстранилась первой.

Вениамин смотрел на неё с совершенно глупой счастливой улыбкой.

— Ты пришёл вовремя, — сказала она.

— Я старался.

— Продолжай.

— Всю жизнь?

Она посмотрела на него.

— Посмотрим по результатам испытательного срока.

— Сколько длится испытательный срок?

Лика задумалась.

— Лет пятьдесят.

Паша кивнул.

— Разумно. Для папы лучше с запасом.

И вдруг её квартира, всегда такая собранная, тихая и безупречно организованная, наполнилась звуками. Шагами. Голосами. Смехом. Пашиными комментариями. Вениаминовым «ой, это не я», хотя ещё ничего не упало.

Хаос пришёл.

Но в этот раз Лика не захотела выставить его за дверь.

Она просто взяла блокнот, открыла чистую страницу и написала:

«Новый проект: мы».

Потом поставила время начала.

Ровно 10:00.

И рядом, после короткого размышления, добавила:

«Статус: в работе. Перспективы: высокие».

Встреча с родителями Лики: Железные люди

Вениамин понял, что попал в беду, когда Лика сказала:

— Только не волнуйся. Мои родители очень простые люди.

Эта фраза, произнесённая спокойным голосом женщины, которая могла за сорок секунд найти ошибку в годовом отчёте, собрать спортивную сумку и морально уничтожить человека за опоздание, звучала подозрительно.

Очень подозрительно.

Вениамин сидел за рулём, держал руки на десять и два, как прилежный курсант автошколы, и пытался не выдавать внутреннюю