До самой смерти - Миранда Лин

Когда он заговорил, страсть, смешавшаяся со злостью, заполнила пространство.

– Вот цена, которую мы оба платим за твою беспечную сделку.

– Неужели так неприятно показаться со мной на публике?

– Неприятно? Нет.

Проведя рукой по моему животу и раскрыв ладонь, чтобы крепко прижать меня к своей груди, он несколько раз качнулся из сторону в сторону, а потом, не дав мне перевести дыхание, снова повернул кругом.

– Глупо ли? Да.

Магия Квилл ощущалась иначе, окутывала зал плотным покровом страсти. Не просто вызывала интерес или благоговейный трепет. Она была удушающей.

Мы скользили по сцене в исполненном напряжения ритме, не сводя друг с друга пристальных взглядов. В голове проносилось каждое мгновение, проведенное вместе, каждый пылкий спор, каждое томительное прикосновение.

Орин наклонил меня, придерживая за талию, и мучительно медленно провел пальцем по обнаженной коже вниз от ключиц. Я громко вздохнула, чуть не оступившись, и взмолилась, чтобы он опустил руку ниже. Наплевать на толпу.

– Сосредоточься, – велел он.

Рывком подняв меня, Орин повел нас в новый поворот, но резко притянул к себе и посмотрел прямо в душу. Затем, впившись крепкими пальцами в кожу, приподнял мое бедро, растягивая каждый мускул, испытывая мою гибкость.

– Тебе приятно? Показывать им, что ты моя слабость, жена? – Меня потрясло его признание, но, должно быть, он знал, что так и будет.

Озорная улыбка, что расцвела на красивом лице, выдала его с головой и основательно меня распалила. Он держал осанку и танцевал с безупречным изяществом. И если в начале композиции каждый мой шаг сопровождался ледяным взглядом, в какой-то момент Орин начал меня подбадривать. Перестал поджимать губы, немного успокоился. Кружил меня, то и дело притягивая к себе. Увлекся силой, которая заставляла нас обоих томиться желанием.

Мне хотелось, чтобы он дотрагивался снова и снова. Ласкал руками тело, откликающееся трепетом лишь на его прикосновения. И наконец почувствовал, как сильно нужен мне. Но когда я обошла его, прижав раскрытую ладонь к широкой груди, то увидела то же желание в его глазах. Он жаждал каждого моего прикосновения. И, боги, как же мне нравилось повелевать им. Нравилась наша обоюдная слабость. Все взоры были прикованы к сцене, зрители с упоением наблюдали, как прекраснейший мужчина соблазняет меня в танце лжи, как и говорилось в стихотворении.

Несмотря на мои опасения, Маэстро не стал отстранять Квилл, а, скорее всего, попросил применить свою магию с большей силой, потому что планировал тем самым отвлечь мое внимание. Наверное, Квилл согласилась, ведь в глазах невинного ребенка это выглядело как возможность помочь. Вот только пламенная страсть уже окутала нас напряжением. Нам с Орином оно было хорошо знакомо.

План Дрекселя мог сработать, если бы Орин не был так умен и не знал обо всех играх, которые вел его хозяин. Он ни разу не позволил мне оступиться. Ни разу не ослабил объятия. Быть может, он солгал, когда признался в своей слабости, но я видела отчаяние в его лице. Чувствовала, как он тихо вздыхал каждый раз, когда я к нему прикасалась.

Музыка замедлилась, пусть резкие ноты все еще нагнетали тревогу, и мы вынужденно замерли и прильнули друг к другу. Удерживая меня все так же крепко, Орин опустил руку к моим бедрам. Я не представляла, что он делает и каким станет наш следующий шаг, но в этот миг мне было все равно. Когда он поднял меня и закружил, я думала только о том, что его прикосновения становятся все интимнее.

Я беззвучно приземлилась, и музыка заиграла снова. Мы пронеслись по сцене в объятиях друг друга.

– Клинки, Ночной Кошмар, – прорычал он, прижав меня к холодной поверхности огромных золотых песочных часов. – Сосредоточься.

Я чуть не забыла о них, увлекшись Орином и поглотившим нас безупречным танцем. Отстегнув застежку, которая удерживала Хаос, я дождалась, когда мы снова окажемся лицом к лицу. На следующей драматичной ноте мы в последний раз соприкоснулись кончиками пальцев. А затем, сделав очередной резкий поворот, я уверенно взмахнула кинжалом – и публика ахнула, едва я приставила лезвие к шее Орина, даже не задев кожу.

Он не дрогнул. Доверял мне так безраздельно, что я почувствовала головокружение и едва устояла на непривычно высоких каблуках. Оставшись совершенно невозмутимым, он метнулся ко мне: шагнул вперед, наплевав на оружие, и схватил меня за горло.

Музыка достигла восхитительного пика, вступили барабаны, струнные, а затем и тенор. Моя истерзанная душа дрогнула. Я бросила взгляд на остатки песка, сочившегося сквозь воронку часов, и судорожно сглотнула под ладонью Орина.

– Прости меня, – прошептал он за миг до того, как я выронила клинок, и прижался к моим губам с таким пылом, что пробудил во мне адское пламя.

Это был поцелуй, рожденный страстью и гневом. Столкновение противоречивых чувств, слившихся в нечто всепоглощающее. Его губы были требовательными, но нежными, а объятия непреклонными, но мягкими. Мы прижались друг к другу с отчаянием, которое выдавало месяцы напряжения, минувшие битвы и неизведанные желания.

Весь мир исчез, когда поцелуй стал глубже и обернулся вихрем ощущений. За это мимолетное мгновение все изменилось: неприязнь превратилась во взаимное желание, границы между страстью и борьбой размылись. Когда мы наконец отстранились друг от друга, я поняла, что этот поцелуй переписал правила нашего танца, направив по неизведанному пути.

В театре воцарилась тишина. Абсолютная тишина. А потом будто прорвало плотину – и толпа разразилась овациями, которые эхом пронеслись по залу. Шум был оглушительным, нас накрыло волной одобрения. Зрители чествовали не только танец, но и тот искренний пыл, ощутимую связь, которая зародилась между нами и воплотилась в незабываемом поцелуе. И все это осуществил мой муж.

Орин быстро поклонился и покинул сцену как ни в чем не бывало. Я смотрела ему вслед, и каждый его поспешный шаг отдавался болью. Но когда я обернулась, зрители, что так смело вскочили с мест, растворились в темноте и пришли в движение ложи богачей. Стражники, верные Икарию Ферну, хлынули оттуда к сцене, обнажив оружие и не сводя с меня взглядов.

42

– Беги! – завопила Алтея, неистово маша руками из-за кулис. Я, не колеблясь, ринулась к ней, и артисты, собравшиеся посмотреть наш дикий танец, бросились врассыпную, словно крысы в канализации.

– Каков план? – Пэйша помчалась к туннелю.

Я замерла, крича, чтобы они остановились.

– Через туннель идти нельзя. Там нас легче всего поймать в западню. Нам нужен другой выход.

– Уже ищу, – ответила Тея, резко свернув вправо в узкий