#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

то и дело хотелось дотронуться до них костяшками пальцев. Но я сдерживала себя, цепляясь за пальцы Дани: и тогда, когда мы прошли в соседний зал, чтобы по традиции выпить шампанское, и тогда, когда Матвеева вынудили взять меня на руки, и тогда, когда мы выходили из загса, а в лицо полетели рис и лепестки роз. И даже тогда, когда по милости Леонида Тимофеевича, который радовался свадьбе явно больше, чем мы, нам с Матвеевым пришлось взять в руки голубей и выпустить их в небо. Чей голубь взлетит выше, тот и будет главным в семье. По крайней мере, так утверждал их хозяин. Я же могла утверждать только то, что если обман раскроется, нам с Клоуном будет плохо.

Это единственное, в чем я была уверена.

— Чтобы ей этот голубь в волосы нагадил! — долетело до меня хихиканье Яны. Ее посыл я отлично поняла, но проигнорировала. И выпустила из рук своего голубя, который тотчас стрелой помчался в нежно-аквамариновое небо. Он обогнал голубя Матвеева и взлетел гораздо выше, что лично меня порадовало.

— Сгазу видно, кто в семье гвавный, — заявил Леонид Тимофеевич. Бокал шампанского очевидно взбодрил его. Меня, впрочем, тоже.

— Мужчина должен быть главным, — тут же влез отец Русланы. — А подкаблучников я не люблю.

— Знаете, какой Макс деспот, — с легкой улыбочкой, за которой скрывалась начинавшаяся истерика, заметила я. — Настоящий домашний тиран.

Заметив укоризненный взгляд Стаса, я добавила:

— То есть я хочу сказать, Макс — настоящий мужчина. Решает все вопросы. Берет на себя ответственность за все. И со всем справляется. Как и его брат.

— Не учил его плохому, — подмигнул мне Чернов, который, кажется, сам находился на грани. — Что ж, сделаем еще пару фото, и молодожены отправятся на свадебную фотосессию. А вечером мы соберемся в ресторане.

Мы снова позировали для фотографа, — уже в парке рядом с загсом. И я чувствовала себя настоящим дубом, когда Даня обнимал меня, целовал в щеку и кружил в воздухе, заставляя крепко вцепиться в свои плечи. Как я при этом не заорала, ума не приложу. А вот Матвеев только смеялся, и от уголков его глаз разбегались тонкие лучики — до боли знакомые.

— Надо бы, чтобы невеста со своей родней сфотографировалась, а жених — со своей, — не вовремя влез Люциферов, который явно привык все держать на контроле. Я лишь кисло улыбнулась, когда с двух сторон меня обняли «папа» и «мама». Перед своими родителями стало вдруг ужасно стыдно — знали бы они, что сейчас делает их глупая дочь. Слышали бы, кого я называю «мамой» и «папой»! Слава богу, они ничего не узнают — они все еще на отдыхе, наслаждаются теплым морем и соленым воздухом.

— Малышка, — всхлипывала кудрявая женщина, имени которой я даже не знала, — какая ты стала взрослая! Какая красивая!

Ее словно заело на этом, а мужчина в очках то и дело это подхватывал:

— Наша Дашенька пошла в тебя, дорогая! Поэтому и стала такой красавицей! Вся в тебя, просто вылитая копия, Наташенька!

— Наташенька? — удивился Люциферов, оказавшийся очень дотошным дядькой. — А я думал, вас Анной зовут.

— У меня двойное имя, — натужно захихикала кудрявая женщина, поймала мрачный взгляд Стаса и заулыбалась так широко, что я испугалась — не дай бог лицо треснет.

— Почему двойное? — неожиданно заинтересовался Петр Иванович.

«Мама» и «папа» переглянулись, не зная, что ответить, но я пришла им на помощь:

— Когда моя мама родилась, бабушка и дедушка поругались из-за имени, потому что бабушка хотела назвать ее Натальей, а дедушка — Анной. И в результате дали мамочке двойное имя.

— Глупость какая, — изумился Люциферов. — Так вы, получается, Анна-Наталья по паспорту?

— Получается, так, — ухмыльнулась «мама». — Я Дашеньке тоже хотела двойное имя дать, но отец наш не разрешил.

— Ваш отец? — удивился Петр Иванович. — Вам же он двойное имя дал. А внучке, что ли, не позволил?

— Ее отец, — погладила меня по плечу кудрявая женщина. — Муж мой. Как Дашенька родилась, я его отцом и зову. Надеюсь, скоро и дедом звать стану, — мечтательно посмотрела на меня «мама». — Когда Дашенька родит нам маленького Максимку.

Она почему-то посмотрела на мой живот. И на него тотчас уставились остальные. Мне стало крайне неуютно.

— О, так вы в положении? — спросила жена одного из братьев Русланы.

— Тогда вам лучше шампанское не пить! — подхватила вторая.

— Брак по залету, — хищно втянув широкими ноздрями воздух, выдал Люциферов. Судя по всему, к подобному он относился крайне отрицательно.

— Нет, что вы! — замахала я руками. — Ничего такого!

— Ребенок у нас будет только после официального бракосочетания, — пришел мне на помощь Даня и снова обнял меня, словно закрывая от всех этих взглядов. — Думаете, я бы позволил своей женщине пить алкоголь, если бы она была в положении?

Его голос звучал так уверенно, а в моих глазах было столько неподдельного возмущения, что Люциферов успокоился.

— Нужно и мне с братишкой сфотографироваться, — перевел тему Стас. — Как-никак, единственный мой родной человек. Почти как сын. Воспитал как следует, дал отличное образование, женил на хорошей девушке, теперь можно и о себе подумать, — выразительно взглянул он на Петра Ивановича, явно намекая на свадьбу с Русланой. Тот лишь неопределенно хмыкнул.

Чернов положил Дане руку на плечо и ослепительно улыбнулся, позируя перед фотографом. Потом позвал в кадр меня и Руслану, явно давая понять, что она тоже скоро породнится с его братом и невесткой. А затем в нашу тесную компанию влез бравый дедушка, которому, кажется, хватило шампанского.

— А теперь все вместе! — объявил фотограф.