#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

Пришлось вставать на листья между Стасом и «папой». «Мама» же в это время так крепко обнимала Даню, что тот с трудом сдерживался, дабы не сбросить ее с себя.

— Потерпите еще немного, — одними губами шепнул Чернов и снова растянул их в улыбке.

— С вас — отпуск, Станислав Константинович, — едва слышно вымолвил мужчина в очках и тоже стал улыбаться. Встряли не только мы с Даней.

Стас не солгал — фотосессия закончилась спустя несколько минут.

2.5

— А можно я с женихом сфотаюсь? — попросила напоследок Яна, жуя жвачку. Естественно, ей не отказали. И я с кислым лицом наблюдала за тем, как она виснет на моем женихе, а потом еще и селфи с ним делает. Заметив мой взгляд, Яна только язык мне показала. Коза мелкая!

Хотела бы я, чтобы со мной решил сфотаться кто-то из видных братьев Русланы, но вместо них это потребовал Леонид Тимофеевич, которому становилось все веселее и веселее.

— Чудесная девочка, — объявил он после нашей совместной фотки. — Был бы на вет на пятьдесят мовоже, пгиудагил бы!

— Как бы вас самого что-нибудь не приударило, — хмыкнул отец Русланы. — Хватит уже к шампанскому-то прикладываться. Чай, не мальчик.

— Ты всю жизнь скучным быв, — отмахнулся дедушка. — Калькулятог ходячий.

И они стали по-семейному препираться.

— Хороший у меня конкурент, — шепнул мне Даня, обнимая меня — мы шли по тропинке, а оператор снимал нас сзади. — Сколько ему? Лет семьдесят?

— А сколько лет моей конкурентке? — огрызнулась я, видя, как таращится на Даню Яна. — Двенадцать? Ты в зоне риска, Матвеев.

— Замерзла? — спросил вдруг Даня и накинул на меня свой пиджак. Не скажу, что стало теплее, однако я почувствовала себя чуть более защищённой. И фотограф с оператором обрадовались — сказали, что эта импровизация отлично вписалась в кадр.

Однако для меня этот жест был чем-то большим, чем просто импровизация. Хотелось надеяться, что для Дани — тоже.

Мы распили еще одну бутылку вкусного, но холодного шампанского, хотя, честно говоря, я успела продрогнуть до костей. Нас снова тепло поздравили, пожелали счастливой совместной жизни, а после Стас объявил:

— Ну а теперь мы отправляемся отдыхать, а молодожены продолжают фотосессию! Прошу к стоянке, дорогие гости.

— Какая-то у твоего брата тачка непрезентабельная, — внимательно поглядел на Чернова Люциферов, узрев автомобиль Матвеева. — Неужто брату не мог машину приличную купить? Скряга ты, Станислав. Так и отдавай за тебя дочь. И платья красивого ей не купишь.

Чернов на мгновение прикрыл глаза.

— Папа! — укоризненно сказала Руслана. — Ну что ты говоришь?

— Правду говорю, дочь. Ты же знаешь — человек я прямой.

— Пгямой — что вижу, то и говогю, — вставил нетрезвый Леонид Тимофеевич, которого с двух сторон поддерживали внуки. — А это пгегаготива попугаев и дугаков. И что-то я не вижу у Петга пегьев.

— Папа! — ровно с такими же интонациями, как и дочь десять секунд назад, воскликнула Евгений Леонидовна.

— Я не принимаю от брата таких дорогих подарков, — заявил Даня. — Хочу всего добиться сам. Как Стас. Знаете, какой он?

— И какой же?

— Упорный. Достиг всего своим упорством, трудом и умом. Хочу быть, как он.

Петр Иванович задумчиво покачал головой и по-новому взглянул на Даню.

— А ты, Максим, правильно мыслишь. Учитесь, парни, — повернулся он к собственным сыновьям. — Мальчишка совсем сопляк зеленый, а рассуждает верно. Я и сам всего добивался собственным трудом— с нуля. И папы богатого у меня не было.

Его сыновья утомленно взглянули на Люциферова — кажется, он порядком успел утомить их своими нравоучениями.

— Молодец, парень! Так держать!

— Это все воспитание, — тонко улыбнулся Даня, открыл передо мной дверь своего черного автомобиля, и я села на переднее сидение, осторожно подобрав платье.

— Спасибо, — тихо-тихо сказала Руслана, отдавая мне свадебный букет. Остальные цветы она положила на заднее сидение. Стас вручил Дане свидетельство о браке, после чего рассадил Люциферовых по машинам, прыгнул в свое авто вместе с Русланой и ее отцом и спешно уехал прочь от загса. Даня тоже стал отъезжать. А следом за нами — машина с оператором и фотографом.

Оставшись вдвоем, мы с Матвеевым облегченно вздохнули.

— Что за дичь, — произнес он, крепко сжимая руль обеими руками.

— Это я у тебя спросить хочу! Я чуть коньки не отбросила! Я на такое не подписывалась! Боже, сумасшедший дом, не иначе… А что это там такое уезжает? — громко спросила я и приставила ко лбу ладонь, всматриваясь вперед.

— Где? — удивился Даня и даже прищурился, пытаясь понять, что я увидела. — Ты о чем?

— О цирке, Матвеев, — отозвалась я. — Он уезжает, а мы остаемся. Черт, надо же! — прижала я ледяные пальцы к лицу, забыв про мейк и пытаясь согреть их дыханием. Матвеев тотчас включил печку, о которой сначала благополучно забыл. Мне вдруг стало смешно. — Никто же и не поверит, если расскажем! Непонятно, что происходит! То ли цирк с конями, то ли драма.

— С клоунами, — услужливо подсказал Даня.

Я рассмеялась — нервно и громко. И Матвеев тоже стал смеяться.

Видимо, со смехом уходило нервное напряжение.

— Если я когда-нибудь решусь выходить замуж, то обойдусь простой росписью в загсе, — сказала я. — Всего лишь одна поездочка в загс, а я уже